Сквозь дымку проявилась серая стена монастыря, вот глухо ударил колокол к заутрене. Колёса кареты тяжело шуршат по влажной грунтовке. Все молчат, сейчас не до весёлых обсуждений. Напротив меня сидит Гриша, рядом с ним Тимофей баюкает в руках коробку с пистолетами. Там жребий определит, чьими стреляться. И жребий в последний момент также определит каким именно. А вот когда мы подъехали к опушке, я заметил впереди несколько силуэтов экипажей.

Противная сторона приехала на двух, видимо это моральная поддержка. Отдельно в стороне коляска с доктором. И вот ещё две кареты мне незнакомы.

— Ба, граф. С Вашей стороны чрезвычайно неучтиво оставить нас с Сергеем Павловичем без такого развлечения. Я буквально случайно узнал о Вашей дуэли и вот мы здесь. Тем более, что сегодня у меня приём и кое-кто очень жаждет Вас там увидеть, — князь Алексей Никитич первым вылез из своего экипажа.

— Да, чёрт побери. Пришлось встать ради Вас в такую рань. Но мы с Вами, mon ami, — это уже влез с репликой Вяземский.

Мне чертовски приятно, что здесь находятся оба моих приятеля. Князь Оболенский и граф Вяземский. Мы поручкались и даже обнялись. И как-то мне стало пофигу. Появилась уверенность, что таки доживу до вечера и порадую кое-кого своим присутствием.

Ну вот, туман окончательно стаял между берёзками, и секунданты принялись за работу. Очень быстро выбрали пистолеты, и они начали размечать дистанцию. В качестве разделительного барьера положили два тёмных плаща.

Бекетов стоит уже без своего плаща, тёмный обер-офицерский мундир сидит на нём безукоризненно. Узкое лицо было бледным и совершенно спокойным. А вот глаза сверлили меня, как два дула пистолетов.

— Расходитесь на 20 шагов, стреляете после второй команды. Не оплошайте мой друг, — я даже не обратил внимание, что впервые Григорий так обратился ко мне. Я уже был там, по ту сторону.

Сначала полетели на снег перчатки, затем Митька принял доломан. Под тёмной таканью белела свежая рубаха. Камердинер перекрестил меня и отошёл. Теперь мы остались наедине, один напротив другого. Правую руку оттягивает холодный пистолет, а попытался расслабить мышцы.

— Господа, готовы? Сходитесь!

Первая команда и я сделал шаг, отслеживая перемещения противника. Мы идём синхронно делая шаги, медленно и неотвратимо.

— Стреляйтесь, — раздалась громкая команда. Рука было дёрнулась, но рано — между нами ещё метров семнадцать. Я считаю шаги. Вопреки совету Григория я смотрю на Бекетова, но не в глаза, а на очертания фигуры. Не знаю точно, сколько нам осталось шагов, но мне показалось, что он готовится к выстрелу. Шаг вышел коротким и он начинает разворачиваться. Дальнейшее вышло на автомате. Быстрая остановка, рука пошла вверх и сразу бухнул выстрел. Только на сей раз дым скрывает не дерево с игральной картой, а человека. Сейчас всё и выяснится, если я промазал, то увижу торжественную физиономию врага. Подспудно ожидаю выстрел, но слава богу — сквозь дымок видна согбенная фигура подполковника. Он не упал, а как-бы осел на колени, пистолет лежит в стороне. Вот его тело покачнулось, и он неловко завалился набок. Наступила очередь врача и секундантов проигравшей стороны. Они быстро подняли тело и потащили к карете. Через пять минут вернулся один из его секундантов, сухой и седовласый штабс-капитан. Лицо у него каменное и немного торжественное.