Мои товарищи, несмотря на дружеские подколки, приняли меня в свои ряды, и мы единым фронтом выглядывая неприятеля, двинулись в обеденную залу. Сразу недоброжелатели обоих полов вспомнили, что не далее, как сегодняшним утром я дрался на дуэли с одним оппонентом, с которым я не сошёлся во мнениях на высокое искусство. И сейчас я цвету и пахну в окружении таких же «бандитов» от высшего общества, а его уже батюшка отпел и возможно даже похоронили. Поэтому за столом на меня никто осуждающе не смотрел, по-крайней мере откровенно не пялился. Видимо опасаясь вызова на поединок чести. Не от меня, так от одного из моих товарищей.
А перед дражайшей супругой генерала я сумел объясниться. И та перестала поглядывать в мою сторону со странной улыбкой мамаши девицы на выдании, вставшей в охотничью стойку. Действительно, её дочь чересчур юна и неопытна для такого дворянина как граф Белькуров. Видимо у меня сложная репутация, раз даже весьма значительное личное состояние не позволяет княгине Оболенской вцепиться в меня всеми когтями.
И вообще, мы с её дочерью просто беседовали, а затем увлеклись танцами. Каюсь и посыпаю голову пеплом. Ничего такого не планировал, меня всего лишь поразило великолепное знание девушкой поэзии великого Вергилия в оригинальном виде.
Остаток вечера прошёл традиционно. Я присоединился к картёжникам, но играл с холодной головой, делая незначительные ставки. Вначале мне удалось выиграть около 300 рублей, затем я дал отыграться и ушёл при своих. Зато соседи по столу остались довольны и между собой обменялись мнениями, что я не такая уж «шельма». Это мне позже поведал младший князь Оболенский.
Под занавес я поскучал с новоприобретёнными товарищами, в основном военными, впитал в себя дух вечера, так сказать. Мы обсуждали различные слухи и сплетни. Назначения важных сановников, слухи о предстоящей военной компании против Пруссии, столичные новости, браки, карточные долги и скандалы. В общем всё то, что составляет жизнь и дух высшего общества. И сидя в карете я с удовольствием констатировал тот факт, что мне начинает нравиться такая жизнь. Я уже не кажусь сам себе белой вороной среди себе подобных. Ну и добавьте при этом весьма приятную жизнь обеспеченного провинциального дворянина. Со всеми многочисленными плюсами и почти полным отсутствием минусов. Барин я или просто мимо проходил? Глупо строить из себя моралиста в подобной ситуации.
Неприятно оказаться заложником сложившийся системы. Это когда хочется поступить вопреки тому, как надо. В моём доме больше полусотни слуг различного ранга. В основном из числа моих крепостных. Но были и вольнонаёмные слуги. Это те, кого бы я назвал специалистами. Так Жак, мой повар-француз, получал зарплату чиновника уровня коллежского советника. А это уже VI класс по «Табели о рангах». Повар имеет 600 рублей годового жалования, это при том, что живёт на всем готовом в отдельном флигеле. Из той же серии кондитер, экономка Зоя Тихоновна также мещанского сословия, как и мой секретарь Попов. А вот цирюльник и портной — приходящие. К наёмным относятся гувернантки и частные учителя.