— И всё-таки, после завтрака приведите её в мой кабинет. Не смею задерживать.

Последняя фраза была равносильна опале, на мгновение мне стало жалко эту пожилую женщину. Она посвятила свою жизнь служению моему роду и сейчас та просто не понимает моего самодурства. Ещё понятно было бы, если бы эта самая Василиса было бы молодухой в расцвете своей юности. Ну возжелал барин молодку и не такое бывает.

Но по нынешним меркам она никоим образом не подходит для постельных утех.

Я рассматриваю женщину лет тридцати. В принципе лицо приятное, не даром ту держат в господском доме. Простоволосая с дешёвым платком на плечах. Ранняя седина и лучики морщинок в уголках говорят о беспокойной жизни. Руки натруженные, явно не постельное бельё перебирает, возможно передо мной прачка. Надо будет узнать, чем она занимается в моём доме. Смотрит в пол и даже не совсем понятен цвет глаз, вроде светлые. Стоит скованно у двери под охраной начальницы и моего камердинера.

— Оставьте нас, — вот нравится мне то, что раз ты выше в положении, то и не нужно объяснять мотивы своих поступков. Зоя Тихоновна растеряна, впервые на её памяти граф занимается чёрной служанкой.

— Присаживайся, — женщина нерешительно сделала шаг вперёд, но сесть при барине не решилась. Ну да, это уже я туплю, ломая железобетонные порядки. Чтобы челядь сидела при барине — дичайший нонсенс.

— Василиса, расскажи о себе. Чем занимаешься в моём доме. Есть семья, муж?

Женщина одета в простое, но приличное платье. Красные в морщинках кисти рук прячет в складках. Сейчас у неё легкая паника и она явно не знает, что отвечать.

Пришлось мне встать и пройтись к окну. Тем самым я дал ей время успокоиться. Пришлось повторить вопрос:

— Давно при доме?

Та удивлённо моргнула, будто ожидала другого:

— Пятый годок, Ваше сиятельство. Сперва прачкой была, а недавно Зоя Тихоновна стала меня в верхние комнаты посылать.

— Муж, дети?

Тут уж она совсем растерялась, — есть, Ваше сиятельство…муж… и двое ребятишек.

— Супруг чем занимается?

— Ефим-то? При конюшне, конюху помогает. Раньше то егерем служил Вашему покойному батюшке. Да на охоте беда случилась.

— Какая такая беда?

— Лошадь под ним оступилась и ногу помяла. С тех пор хромает сильно, вот его и определили за лошадьми ходить. Спасибо Вашему батюшке.

Она говорила всё тише, и вскоре чуть хрипловатый голос совсем смолк, женщина бессильно опустила руки и впервые посмотрела мне в глаза.

А ведь она совсем не дурнушка. Неожиданно ясные голубые глаза и правильные черты лица. Лицо овальной формы с чистой линией подбородка.