Если её приодеть и научить манерам — могла бы получиться весьма интересная дама. Вот только как вытравить из её глаз эту покорность и обречённость.

Подойти вплотную я взял её кисть. Ужас, это рука отродясь не знала кремов. Тяжёлая работа отразилась на всей внешности. Руки в мозолях и натёртостях. Кожа красная в трещинах, на суставах белесые следы старых ссадин. Ногти обстрижены неровно. Лицо обветрено из-за частого пребывание на улице. Губы потресканные, но шея молодая и крепкая. А вот фигура сутулая. Волосы, вблизи стало заметно, что они густые и русые, только пересушенные щёлоком. Им нужен уход.

Одета Василиса заметно лучше чёрной крестьянки. На ногах башмаки и тёплые чулки, платье без заплаток.

Невольно мне закралась одна забавная мысль. А что, если попытаться сделать из неё что-то более достойное? Хватит ли у меня возможностей? Кстати, вот и объяснение для экономки. Барскую дурь воспримут благожелательно, хозяин-барин, он имеет право на сумасбродство.

— Ладно, милочка, иди работать. — Я отпустил кисть покрасневшей женщины, и та мгновенно ретировалась из кабинета.

Вскоре я остался один, — Зоя Тихоновна, распорядитесь организовать нам кофейку. И сами присоединитесь, есть разговор.

По заведённым правилам слуги не могут сидеть за одним столом с господином. Но изредка экономка могла составить мне компанию. Это когда не было гостей. Вот и сейчас она проконтролировала, как служанка сноровисто сервирует небольшой чайный столик в углу кабинета.

Вот эта женщина явно следит за собой, ведь ей никак не меньше пятидесяти пяти лет. А выглядит моложе и руки ухожены, как у дворянки. Волос тщательно уложен в замысловатую причёску и зафиксирован серебряной заколкой. В молодости, наверное, её глаза были изумрудного оттенка, но с возрастом выцвели. Сейчас женщина смотрит немного настороженно, но не воинственно. И мне важно держать Зою Тихоновну в союзниках. От этого зависит моё благополучие, мне не нужна змея в доме.

Прихлёбывая крепчайший кофе, я посвящал экономку в свой замысел. Поначалу она решила, что барин шутит. А когда поняла, что я серьёзен — прониклась. Ведь я не просто изъявлял свою волю как самодур, поехавший кукухой. А излагал свои мотивы и просил помощи у пожилой женщины. Диалог поехал следующим образом:

— Зоя Тихоновна, хочу с Вами посоветоваться.

— Если о Василисе, то право не стоит. Я устрою наказание без шума.

— Нет, наоборот.

Пауза, женщина пождала губы.

— Я хочу поднять её.

Экономка не выдержала и удивлённо мигнула, — кого…поднять?

— Да служанку эту, — я спокойно сделал глоток. Экономка молчит и это уже хорошо.