волосы были растрепаны, а в уголках губ пряталась улыбка. – Ну и кто из нас теперь выглядит ужасно? Рэйвин попытался рассмеяться, но в теле вспыхнула боль, заставив оборвать смех. Он прижал руку к боку. На нем не было рубашки, весь живот был туго перетянут толстым слоем льняных бинтов. Он резко сел. – Сколько я проспал? – Два дня. – Колода… Туман… Улыбка Элма стала шире. Он подошел к окну спальни Рэйвина и отдернул занавески. – Сам посмотри. Голубое небо сияло по ту сторону мутного стекла. Когда солнечный свет залил комнату, у Рэйвина перехватило дыхание: он никогда прежде не видел мир в этом цвете. Желтый. Полный тепла. Обещания. – Красиво, правда? У Рэйвина голова закружилась от внезапно нахлынувшего чувства опустошенности. – Элм. Кузен поднял взгляд. – Прости. Улыбка Элма померкла: – За что? – Мне не следовало оставлять тебя в Стоуне. – Рэйвин проглотил комок, вставший в горле. – Я знал, как ты его ненавидел, и все равно бросил тебя. Элм едва успел открыть рот, чтобы ответить, как дверь распахнулась. Джеспир взвизгнула и метнулась к постели Рэйвина. – О, благодарение деревьям, я думала, что убила тебя! Она приложила ладонь к его лбу, дернула за бинты. – Филик приходил проведать тебя. Сказал, чудо, что ты не истек кровью… – Ты ему локтем горло пережала, дурында, – хмыкнул Элм, оттаскивая ее в сторону. – Представь, как унизительно было бы угробить его после того, как ты всем подряд хвасталась спасением его жизни. – Ну, это забавно слышать от тебя, учитывая, что ты два дня подряд вертишь у всех перед носом своей новой Картой Провидения. Они препирались: старая, знакомая песня. Рэйвин почти их не слышал. Его глаза были прикованы к другой фигуре в дверях. К тому, кто стоял прямо, чьи серые глаза сияли, и к чьей коже вернулись краски. Рэйвин протянул руку. – Иди сюда, Эмори. По губам мальчишки скользнула кривоватая улыбка. Он кинулся на кровать, с такой силой приземлившись прямиком на Рэйвина, что вышиб из его легких весь воздух. Тот застонал, взъерошив темные волосы брата. – Ты поправился. – Да. Три прикосновения к новой Карте, и взгляни, – Эмори потянулся и приложил к щеке Рэйвина ладонь, не спрятанную под защитой перчатки, – я могу прикасаться к людям. Ни видений, ни магии. Блаженное ничего. Здоров как хренов бык. Джеспир притворно вздохнула. – Эмори. Так нельзя выражаться в присутствии короля. Эмори спрыгнул с постели Рэйвина, присел в книксене, поддернув воображаемую юбку, и поклонился Элму. – Прошу прощения, Ваше Святейшество. – Высочество, мелкий ты…