В ней, окантованная бордовым бархатом, лежала Карта Кошмара. Рэйвин сел. Кошмар наклонил голову, разглядывая Карту в своей руке. – Двенадцать Карт, что объединяли Колоду, исчезли. Остальные, рассеянные по Бландеру, все еще существуют. Это – единственная уцелевшая Карта Кошмара. Она была спрятана в Стоуне, как когда-то скрывалась в библиотеке Тирна Хоторна. – Он провел согнутым пальцем по бархату и тяжело вздохнул. – Давненько я не прикасался к Картам Провидения. Он сжал ее в пальцах и направился к двери, задержавшись на пороге. – Последуешь ли ты за мной в лес в последний раз, Рэйвин Ю? Дорога была недолгой. Рэйвин мог бы пройти ее с завязанными глазами. Когда они добрались до луга позади замка Ю, комнату Короля-пастуха заливал лунный свет. Ветви тисов раскачивались на ветру. Рэйвин задался вопросом, там ли Тилли и остальные дети? Наблюдают ли они сейчас за своим отцом с той стороны завесы? Ждут ли его, как всегда ждали? Чтобы забраться в комнату через окно, Рэйвину понадобилась помощь. Он выдохнул сквозь зубы, и Кошмар подал ему руку, помогая подтянуться. Они встали рядом во тьме, у камня. На нем покоились древние регалии Аэммори Персиваля Таксуса и Брута Роуэна: позолоченные и запятнанные кровью. Два сплетенных венца. Кошмар поднял взгляд к прогнившему потолку и тису, раскинувшему ветви над ним. – Скажешь ли ты своей семье, кто они на самом деле? Чьи они потомки? – Я не знаю. – Может быть, ты боишься, что они посмотрят на себя иначе. – Может быть. Смех Кошмара был негромким, гулко отдавался в его груди, и мелодия его была минорной. – Это то, что думала Элспет: что никому не будет до нее дела, если они увидят, кем – чем – она стала на самом деле. – Мне есть до нее дело, – без колебаний ответил Рэйвин, – я забочусь о ней. – Я знаю, – пробормотал Кошмар. Он сжал челюсти, словно ему стоило огромных усилий сказать правду. – Я думал, что я – тот отец, которого она заслуживает. Что я смогу провести ее через этот ужасный, жестокий мир. Мне не слишком-то удалось это с моими собственными детьми, но когда я очнулся в ее юном разуме, первое, что я почувствовал после пятисот лет ярости, – его голос смягчился, – было чудо. Покой и нежность. Я вспомнил, как это – заботиться о ком-то. – Она дала это и мне, – понимающе кивнул Рэйвин. Кошмар опустил голову, ссутулил спину. – Элспет не исцелится, если прикоснется к Карте Пастыря. Рэйвин застыл. – Она должна… – Тринадцатая Карта исцелит любого, кто захочет быть исцелен. Навсегда – так же, как Дева навсегда исцеляет тело. У