— Осталось доехать, — вздохнула Лейла.
— И за это не беспокойся, — ответил я.
Достав телефон, я позвонил Владимиру.
Глава 20
Только-только я разобрался с важными делами, отправил Лейлу в Москву, созвонившись с Караяннисом и Владимиром, отбарабанил массаж послеобеденных клиенток, как примерно на полдороге к дому мне позвонил Чингиз.
— Алло, Серый, здравствуйте, — уважительно сказал он.
Тон его я отметил сразу. Любопытно, что даже после того, как я поставил правильный диагноз Михалычу и отправил его на операцию, он лучше ко мне относиться не стал. А после Гвоздя все довольно резко изменилось. Может, потому что он видел, в каких условиях я латал его товарища.
Как бы там ни было, сейчас он разговаривал со мной даже не как с равным. В его голосе нет-нет да и проскальзывали заискивающие нотки.
— Слушаю, — сказал я.
— Ты это… — начал Чина и, зная, что я люблю конкретику, сразу поправился: — Глянешь Гвоздя?
— Конечно. Планировал вернуться, перекусить и звонить тебе.
— Слушай, тут это!.. — воскликнул Чина. — Давай мы тебя сейчас заберем, а куснуть ты и у нас сможешь. У Михалыча знаешь какой крутой ресторан тут есть! Закачаешься!
— Какой? — вырвалось у меня.
— Увидишь, — усмехнулся Чина. — Ты где?
Покрутив головой, я объяснил, и он категорично потребовал:
— Стой там, Серый, ща Кисель тебя подхватит.
Я содрогнулся. Зная специфику вождения Киселя, я уже предвкушал весь тот спектр адреналиновых ощущений, какой бывает на самых страшных американских горках. Ну, или при прыжке с парашютом. Я прыгал, знаю. Хотя с парашютом даже безопаснее, чем с этим Спиди-гонщиком.
Но деваться было некуда.
Буквально минут через семь меня забрал Кисель и практически телепортировал до знакомого ангара. Во всяком случае, ощущение у меня еще минут десять было именно таким.
Гвоздя в прошлый раз под моим руководством перенесли в более подходящую комнатушку. Главное, она была теплой, светлой, и там имелось окно для доступа свежего воздуха.
Когда я вошел, Гвоздь спал. Дыхание его было ровное. Я первым делом наклонился к дренажам: водяной затвор работал, пузырьков не было, уровень жидкости стоял ровно. По трубкам за ночь стекло совсем немного темной крови, без свежей примеси.
Рядом с ним на стуле, скрючившись, сидела Зойка. Она дремала. При моем появлении чуть ли не подскочила.
— Тихо! — Я приложил палец к губам.
Она кивнула и все время следила за моими движениями огромными благодарными глазами.
Я потрогал его лоб. Холодный. Ни жара, ни озноба — для вторых суток после такой травмы это был редкий, но очень хороший признак. После двух пневмотораксов и такой кровопотери выживают нечасто. Учитывая, что я достал из него пулю и буквально залатал в полевых условиях, Гвоздю определенно везло.