Улыбка на лице продавщицы подувяла, но она все равно выдержала профессиональный тон и сказала, чуть поджав губы:

— Для романтического повода могу предложить гладиолусы. Статные, эффектные.

Я усмехнулся:

— Ну уж нет!

— Тогда классика. Розы?

Она указала ухоженным ногтем на ярко-пурпурные бутоны.

— Нет! — еще категоричнее сказал я. — Такие розы только на официальные мероприятия дарят, на юбилеи всяких чиновников или, не дай бог, писателей.

— Тогда обратите внимание на лилии. Очень популярны в этом сезоне.

— Они сильно воняют. В смысле, пахнут. Их же в квартире держать нельзя, от них голова будет болеть, — сказал я, вспомнив, как Ирина однажды заставила этими лилиями всю квартиру, и потом пришлось проветривать и выносить все срочно на улицу.

— Тогда что бы вы хотели?

— Вот это!

И я ткнул пальцем на изумительный букет ромашек.

— Полевые? — На лице продавщицы проступило такое плохо скрытое пренебрежение, что я чуть было не отменил заказ.

Но не стал. Я дарил ромашки Белле. Дарил Ирине. И сейчас подарю Диане.

Сам не понимал, почему меня так к ней влекло…

Ромашки станут чем-то вроде проверки на вшивость. Ведь они не кричат о себе, не выпендриваются, не притворяются. Ромашки простые, честные и живые. И если Диана их примет, значит, примет и меня таким же. Эти непритязательные цветы любят только те, кто слышит в них тихий шорох поля, запах лета и простую человеческую теплоту, а не цифры на ценнике.

Поняв, что больше из меня ничего не выжать, продавщица торопливо завернула букет, и я отправился домой в приподнятом настроении.

По пути я лелеял мечты о том, как позвоню Диане, мы встретимся, куда-то сходим, а там, может, она даже снова придет ко мне.

Дома я поставил ромашки в банку с водой. Вазы, к сожалению, у Сергея не нашел. Затем позвонил Диане.

Долго никто не брал трубку, потом она ответила:

— Слушаю.

В голосе ее чувствовалось напряжение. После того вечера, когда Валера умудрился нассать ей в ботинок, она все еще держала на меня обиду — и имела на это право. Но она женщина разумная, умеет расставлять приоритеты. В прошлые наши встречи я видел: у нее начали появляться какие-то планы, намеки на серьезность, и вряд ли один нелепый инцидент с котом способен перечеркнуть это. По крайней мере, я надеялся на ее зрелость.

А если все-таки перечеркнет? Если она правда решит, что из-за Валеры стоит оборвать отношения? Что ж… тогда это многое про нее скажет. И в этом случае мне не придется ничего делать — кроме как принять факт. Значит, такая она есть, и, возможно, нам просто не по пути.

— Я скучал по тебе… — сказал я.