Он нехотя начал повторять. Первые вдохи получались рваными, судорожными, но постепенно ритм выровнялся. Я считал вслух, задавая темп: примерно шесть дыхательных циклов в минуту.
Вернулась Вера Андреевна с мокрым полотенцем. Я свернул его и положил дяде Вене на затылок и шею. Он вздрогнул от холода.
— Терпите. Холод замедляет сердцебиение. Это хорошо.
— А может, в баньку? — вдруг подала голос тетя Роза. — Погреться, попариться, кровь разогнать…
— Ни в коем случае, — отрезал я. — Никакого тепла. Баня, горячая ванна, грелки, компрессы — все это сейчас может его убить. Только прохлада и покой.
Она испуганно замолчала.
— А корвалол? — не унималась тетя Роза. — У меня есть, свеженький.
— Бесполезно. Корвалол давление не снижает. Только в сон клонит, и все.
Я продолжал дышать вместе с дядей Веней, считая вслух. Минута, две, три. Лицо у него постепенно бледнело, из багрового становясь просто красным. Уже лучше. Пульс тоже чуть замедлился.
— Как себя чувствуете?
— Получше вроде. — Он удивленно моргнул. — В висках не так долбит.
— Хорошо. Продолжаем дышать.
Я внимательно следил за ним, отмечая любые изменения. Главное сейчас — не пропустить признаки осложнений. Если появится слабость в руке, асимметрия лица, нарушение речи — значит, дело плохо, тогда хватаем его в машину и везем в город, ничего не дожидаясь.
Но пока обошлось. Речь четкая, руки двигаются симметрично, в сознании. Криз неосложненный.
Минут через десять во двор влетел запыхавшийся Николай Семенович.
— Вот! — протянул он мне блистер с таблетками. — Нина Павловна дала. Говорит, капо… капто… тьфу, забыл.
Я глянул на упаковку. Каптоприл, двадцать пять миллиграммов. То что нужно. Проверил — срок годности в норме.
— Отлично. Дядя Веня, открывайте рот.
Он скривился.
— Да не буду я эту химию… Вот, подышал, и уже лучше. Само прошло.
— Не прошло, — терпеливо сказал я. — Стало чуть легче. Но давление все еще высокое, и без таблетки оно снова полезет вверх. Одна маленькая таблетка под язык, и через полчаса вам реально полегчает.
— Сережа дело говорит, Веня! — вмешалась тетя Роза. — Хватит упрямиться!
Дядя Веня посмотрел на таблетку, потом на меня, потом на жену, которая буравила его взглядом, от которого, наверное, можно было прикуривать.
— Ладно, — буркнул он наконец. — Давай свою химию.
— Под язык, не жевать, не глотать. Рассасывать.
Он послушно сунул таблетку в рот и откинулся на подушку.
— Попил чайку на даче, называется…
Через пятнадцать минут я снова проверил его состояние. Система оставалась активной при фокусировке на дядю Веню и показала:АД 168/102, ЧСС 84 . Все еще высоковато, но уже не критично. Тенденция правильная.