И я неожиданно для самого себя честно ответил:

— Должен был в Москву сейчас улететь, но не получилось. И что теперь делать — не знаю…

— Улететь! Не получилось! — передразнила меня старушка и, вздохнув, покачала головой в смешном чепчике. — Значит, не так сильно и хочешь. Она насмешливо хихикнула и добавила: — А вот раньше никакими самолетами и не летали. И ничего страшного. Никто не огорчался. Если куда-то надо — то и пешком дойти можно было. Вон тот же Ломоносов… А ведь еще есть поезда, автобусы, машины…

Она принялась деловито рассыпать на дорожку поджаренные кусочки хлеба и загулькала:

— Гуль-гуль-гуль-гуль…

Со всех сторон начали слетаться голуби, появляясь, словно из ниоткуда. Старушка что-то там им ворковала, потом строгим голосом тихо отчитывала. А голуби ворковали ей в ответ, жаловались или хвастались.

Я встал с лавочки:

— Спасибо вам! Пойду я.

— Да за что спасибо? — удивилась она. — Это я тебе спасибо сказать должна. На лавочку пустил нас и пакет развязал…

Она опять загулькала голубям, а я тихо, не делая резких движений, чтобы не спугнуть птиц, ушел.

Топал по аллейке и улыбался. До Москвы я доберусь, чего бы мне это ни стоило!

* * *

Вернулся домой, чтобы переодеться. У Сереги барахла, считай, и не было. Но его хлипкую городскую ветровочку следовало сменить на куртку потеплей. Раз, благодаря Хусаинову, меня внесли в списки «невыпусканцев», или как там правильно, — значит, и на поезд, и на автобус взять билет я не смогу. Там тоже паспорт нужен, да и проверок сейчас куча. Не факт, что получится с проводником договориться.

Кроме того, нужно пройти через весь вокзал. А там турникет и везде камеры — меня могут пробить по базе, и тогда проблем не оберешься. Ну его! Лучше не рисковать понапрасну.

А вот поймать попутного дальнобойщика — вполне себе неплохой вариант. Да и на проходящий автобус на трассе вполне попасть можно. Они там не проверяют особо.

Я торопливо перекусил — дорога предстояла не из простых — и сделал себе пару бутербродов: цельнозерновые хлебцы с кабачковой икрой и немного сливочного масла, отдельно завернул рыбу, положил банан на десерт. Кто его знает, какая там еда в придорожных забегаловках, а мне сейчас нужно тщательно контролировать питание.

Запаковав все в пакет и сунув в карман куртки, я глянул на часы — самое время выдвигаться.

И тут в дверь постучали.

Три резких удара — бах-бах-бах! Потом тишина. Следом послышался быстрый топот по лестнице наверх, словно кто-то, завершив дело, поспешно удирал с места преступления.

Я замер, прислушиваясь. Кто там, черт возьми?