Пусть они соперничали с сестрой, пусть не ладили из-за этого с отцом, но… Воспоминания о лужах крови и изрубленных телах родственников вгрызлись в память девушки. Не пощадили даже племянников, а муж сестры сделал последний вздох при Шайле. Всё кочевники — она видела, когда сломя голову бросилась к воротам, чтобы сбежать из этой проклятой предками и Богами деревни. Самое страшное — Элман с ними. Безупречный тёрся рядом с узкоглазыми, ржал над их шутками. Никто не защитит, и даже Гар не поможет. Против нескольких десятков кочевников и королевского отряда одному не выстоять, а соседи слишком трусливы, чтобы взяться за топоры.
— Громче рыдай, быстрее найдут, — знакомый мужской голос заставил Шайлу вздрогнуть.
Оторвав лицо от ладоней, подняла глаза — перед ней стоял Мэд. Во рту обожгло кислятиной, вот уж точно — конец. Элман ведь приставил его следить, чтобы Шайла не сбежала и выполнила обещание оживить дочь Аи. Не справилась, теперь получит своё. Воистину проклятое место — кочевники не надругаются, так свои казнят. Поднялась, не чувствуя ног, и, задрав подбородок, заглянула в глаза недавнему любовнику. Высокий, широченный — сейчас он не казался Шайле недотёпой. Ей теперь терять нечего, но истерика собралась в горле тугим комком. Ещё мгновение, и мужчина её прикончит. Может быть, отсечёт голову, а может, вонзит нож в живот или в сердце. Из глаз градом покатились слёзы, а собственный крик показался чужим.
— Тише ты! Дурная! — широкая шершавая ладонь прижалась к её губам, ор превратился в писк.
Ничего сейчас не могло успокоить Шайлу. Она стояла рядом с собственной смертью, но умирать совсем не хотела. Взгляд мерзавца совершенно не сочетался с ситуацией — слишком мягкий, и держал он её надёжно, крепко, но боли не причинял. Мысли путались, от этого не становилось спокойнее, истерика разгоралась. Попытки девушки вырваться и убежать закончились затрещиной от Мэда и темнотой, мягкой, как его взгляд.
Очнувшись, Шайла поняла — тесно. Она лежала, уткнувшись носом во что-то тёплое и шерстяное, прикрытая тряпкой. Её явно куда-то везли. Эти «что-то» и «куда-то» вызвали нестерпимое желание откинуть ткань и посмотреть, но Шайла остолбенела, услышав рявканье Элмана.
— Куда столько нагрузил? — недовольным псом затявкал безупречный, движение прекратилось.
— Нужно торопиться, командир, — спокойно отозвался Мэд. — Там ещё много всего.
— Не жадничай, — гаркнул безупречный. — Следующую телегу грузи меньше. Быстрее пойдёт.
— Будет, — согласился солдат.
Гвалт кочевников скоро стих, а мерзкий голос Эла остался в ушах Шайлы. Она не сразу услышала трель птиц и кряхтение животного рядом. Предки подери, у неё под боком собака! Тычок холодного, мокрого носа в щёку подтвердил догадку. Осторожно отодвинув тряпку, которой была укрыта, она сощурилась от яркого солнца — да это же лесная дорога! Мэд вывез её из деревни тайком. Тот, кого она приняла за убийцу, оказался спасителем. Солдат остановил лошадь тихим «тпру».