— И тебе?
— И мне… — Мэдью с сожалением поджал губы. — Раньше я был воином, служил в королевском войске. Однажды в городе на рынке увидел девушку. Торговала вот такими булочками, — он забрал из рук Шайлы надкусанную сдобу, — и была восхитительно хороша, но за миловидной внешностью скрывался зубастый характер, и хватка у неё, что надо. Любила деньги и мужчин, у которых они водятся, а я так — солдатня, почти нищий на паперти. Ну… для неё. Она крутила с моим командиром, а я на это смотреть не мог, но приходилось. Он вечно таскал меня за собой, говорил, мол, толк из меня выйдет, я не отказывался. Хотя человек он — дерьмо… Знаешь, тогда любой поход на рынок для меня был праздником. И пусть ночью я подыхал от ревности в казарме, но всё равно ждал нового дня, чтобы увидится с красавицей. Уговаривал уйти от командира, а она хохотала мне в лицо. Как-то раз я застукал их за торговой палаткой. Трахались. В тот момент я готов был убить его, но кто такой солдат против командира? Скрутили бы меня там же да на плаху отправили. Держи врага ближе — мой случай. Решил, что стану правой рукой гада, выберу подходящий момент и тихо прикончу его.
— Ты убил своего командира? — Шайла даже отсела от предполагаемого убийцы.
— Нет, не успел. Гад просто пользовался девчонкой — трахал и получал нужную информацию. Болтливая оказалась… А потом всё перевернулось с ног на голову. Красавица натворила дел, перебила командиру планы, и он запер девочку в комнате трактира, чтобы чуть позже перерезать ей горло. Сам ушёл, а меня приставил к дверям охранять. Вот тут и началось то, чего я буду стыдиться до конца своих дней. Я пил эль прямо перед комнатой, где ждала смерти та, о которой мечтал. Пил и не думал её вытаскивать. К тому моменту всё хорошее в моём сердце глушила ревность и ненависть, но девушка сама попросила… Точнее, предложила за помощь в побеге отсосать мне.
— Что?.. — Шайла округлила глазки и посмотрела на Мэда взглядом невинной девы.
— Ты слышала, не заставляй повторять, — в голосе Мэдью брякнула металлическая нотка и шинарка притихла. — Я не стал отказываться, хоть это было неправильно, и взял с неё плату за спасение по полной стоимости, если не втройне. Думаю, красавица после той «ласки» меня возненавидела… Шайла, это было грубо, даже жестоко, но я тогда не думал об этом. Срывал на девчонке злость, трахал её рот так, будто собирался убить членом. За всё отомстил, а когда она покинула заточение — понял, что натворил, но было уже поздно.
— Наверное, она сама виновата, — Шайла опустила ресницы, разглядывая камешки под ногами. — Девушка осталась жива?