— Я держу тебя, чтобы постель была тёплой, — Дуфф состряпал на пухлых губах масляную улыбку. — Так что бегом в спальню, — кивнул в сторону комнаты.

У Шайлы перед глазами заплясали цветные круги. Собаку держат для охраны, козу — чтобы молоко давала, а её — чтобы постель грела.

— Ноги моей здесь больше не будет! — рыкнула, а из глаз хлынули слёзы.

— И куда ты? Сестра на порог не пустит, даже отец её не разжалобит. Потом все узнают, что мы с тобой не связаны благословением Богов. Я переживу, а вот тебе несладко придётся. Шайла, — пекарь подошёл ближе, — меня дико заводит, когда ты плачешь.

Нарочно хлопнул дверью так, что со стен полетела пыль. Шайла зарыдала в голос. Никуда она не уйдёт, пока Дуфф не прогонит, а он обязательно это сделает, как только у него появится подходящая для круга предков партия. Глотая слезы, стянула шерстяное платье, с силой дёрнула дверь и отправилась к пекарю. Не отдаваться — давать, тихо и покорно, как положено настоящей шинарке.

* * *

Закрывая лицо локтём от порывов ветра, Ёлка стояла посреди комнаты в доме Ли, пока та, сидя на полу в каком-то непонятном состоянии с абсолютно белыми глазами, распевала песни. Ёля ни слова не поняла. Голос вдовы то басил, то срывался в визг, а по комнате разлеталась домашняя утварь. Самое удивительное, что среди этого мракобесия на лавке спал Коди, а на полу, развалившись, сопел Дозор. Кажется, эти двое не слышали грохота посуды, летевшей на пол, и даже громкое пение Ли их не побеспокоило. Вдова закончила так же неожиданно, как начала. Ветер стих, радужка глаз женщины снова стала бордовой. Она поднялась с колен, отряхнула платье и устало вздохнула.

— Теперь остаётся только ждать, — заявила Ли и принялась собирать с пола черепки глиняной посуды.

— Что ты делать? — Ёля даже шаг сделать не решалась.

— Убираюсь, — пожала плечами вдовушка. — Бардак такой.

— Знать, о чём я говорить! Зачем издеваться?!

— Да как над тобой не издеваться? С твоим-то шинарским, — вдова улыбнулась. — Не стой, помоги всё прибрать. Я расскажу. — Ли резво хлопотала в комнате, а Ёля еле ноги переставляла. Состояние дурное, как выпила лишнего — тело не слушалось, а голова соображала туго. — Что у нас есть? — вдова будто сама с собой разговаривала. — Старуха, которая сначала наделила тебя силой, а потом решила забрать…

— Убить.

— Убить, — спокойно подтвердила Ли. — Ещё она не может войти в деревню, откуда-то знает меня и боится курительной трубки, в которую я вдохнула благословение Богов.

— Как это? Вдохнуть благо-ове…

— Не мучайся, — отмахнулась вдовушка, — поняла. Я ведь до жизни здесь служила при храме Аи в столице. Потом Макден появился, — на губах женщины заиграла нежная улыбка, — как я его любила… Всё бросила, клятвы священные нарушила, в круг предков с ним пошла. Думала, отберут у меня Боги силу служительницы храма, а они иначе наказали — овдовела я, дочерей лишилась. Один Коди остался, — Ли мимоходом погладила сына по голове и продолжила уборку. — Так на отца похож, и смышленый, радость моя.