— Вот почему никто не видел убийств, — капитан крутил в пальцах пустой бокал, рубиновые капли стекали по стеклу. — Тварь затаскивала жертву в свой карман пространства и там отрезала голову. В те самые тени, куда он прыгал… Мы попали в его реальность, существующую внутри нашей, как матрёшка в матрёшке.

Официантка принесла новую бутылку вина, её каблучки стучали по деревянному полу. Аромат жареного мяса смешивался с запахом дорогого табака — за соседним столиком курили сигары какие-то купцы.

Я задумчиво потёр шею, всё ещё ощущая призрачный холод мёртвого клинка. Кожа там онемела, словно от прикосновения льда:

— А меч этот… От него даже воздух, казалось, застывал.

— Артефакт, — капитан поморщился, разглаживая складки на рукаве. Рана от лезвия уже затянулась, оставив уродливый чёрный шрам. — Мёртвый клинок. Высасывает жизнь из раненых, а кукла собирает силу для своего хозяина. Редкая и опасная вещь. Даже удивительно, что одна нашлась в этой дыре.

Он достал флягу, и я уловил знакомый терпкий запах, от которого защипало в носу. В тусклом свете ламп жидкость внутри переливалась необычными оттенками:

— Это не просто выпивка. Особая смесь алкоголя и зелий — от мёртвого клинка, воздействия кровяшей и мозгоклюев. Один глоток стоит, как месячное жалование жандарма, — Дрозд покрутил флягу в руках. — В крови держится дольше, если пить. Вот и не просыхаю, — усмехнулся капитан, и его глаза блеснули. — Хотя протрезветь могу за минуту.

За окном прогрохотала телега, звякнули колокольчики на упряжи.

— Близнецов поэтому отпустили? — спросил я, намазывая хлеб маслом. Нож скрипнул по хрустящей корочке.

— Я думал, они кровяши, — Дрозд поболтал вино в бокале, изучая его на свет. Рубиновые блики заиграли на скатерти, — но оказались обычными идиотами. Будь они из моего списка… Уже бы на площади висели. На последней казни такого ублюдка собралась половина города. Вонь стояла до самого…

— Почему я? — отложил нож, вытирая руки накрахмаленной салфеткой.

— Нужен был тот, кто рискнёт и… — Дрозд подался вперёд, стул под ним жалобно скрипнул. В глазах капитана появился странный блеск. — Тот, кто уже умирал. Может, при родах, может, в детстве. Неважно. Душа покидала тело. Такие лучше переносят падальщиков и клинки, у них словно иммунитет. Подобное случилось и с тобой.

— А как вы… — я замер с поднесённым ко рту бокалом.

— Вижу, чувствую, — оскалился он, обнажая крепкие зубы. От его улыбки повеяло чем-то хищным. — Среди жандармов никого подходящего. А тут ты. Яд не берёт, смерть нюхал. Идеальный напарник! — капитан отхлебнул вина, капля скатилась по подбородку. — Да и счёты свои имеешь.