— Павел Александрович! — раздался знакомый бас.

Обернулся и застыл с открытым ртом. Боров… в костюме. Зелёная ткань натянулась на необъятной фигуре, грозя разойтись по швам. Очки, нацепленные на широкое лицо, придавали ему сходство с учёным котом. Причёска… Каждый немногочисленный волосок уложен, даже усы расчёсаны.

— Альберт? — моргнул я, пытаясь осознать увиденное. — Ты куда собрался?

— С вами в город, — он кивнул на грузовик, и пуговицы на груди жалобно скрипнули. — Я водитель, между прочим.

— Как скажешь… — помотал головой, отгоняя видение циркового медведя в костюме.

По территории зажглись дополнительные факелы, вспыхнули лампы. Охрана выстроилась, проверяя оружие.

— Слушай мою команду! — обвёл я взглядом напряжённые лица. — Если кто-то пойдёт из леса или с дороги, сначала стреляйте, потом спрашивайте. Понятно?

— А если… — начал Медведь, всё ещё держась за ушибленное место.

— Плевать! Хоть сам император. Валите всех и вся. Ну или потом я с вами… — многозначительно замолчал. — Запускай колымагу, — махнул Борову.

Великан, довольно улыбаясь, крутанул заводную рукоять. Грузовик качнуло так, что я испугался за целостность механизма. Ручищи Альберта могли и металл согнуть. Ещё пара оборотов, и мотор натужно заревел.

Я забрался в кабину, обитую потёртой кожей. Приборная панель сияла медными циферблатами, рычаг переключения передач напоминал корабельный штурвал в миниатюре. Машина дёрнулась и покатила к воротам.

— Почему грузовик так качает? — схватился я за поручень, когда нас в очередной раз подбросило.

Боров скосил на меня взгляд через крошечные очки, которые смешно сползли на кончик носа. Да он ещё и намазался чем-то жирным. Что за маскарад устроил?

— Рессоры слабоваты, — пробасил мужик, выкручивая руль. — Для моего веса не рассчитаны.

Машина снова подпрыгнула, как норовистая лошадь. В свете фар мелькали ночные улицы Енисейска. Редкие прохожие шарахались от грохочущего чудовища.

— А ты давно водишь? — поинтересовался я, когда мы чудом разминулись с телегой.

— С детства, — Боров расплылся в улыбке, его усы встопорщились. — Папенька учил. Говорил, что приличный аристократ должен уметь управлять любой техникой.

Представил благородного батюшку, объясняющего правила вождения юному медвежонку в очках, и едва сдержал смех.

— Поворот! — радостно объявил Боров, закладывая такой вираж, что я впечатался в дверцу.

— Может, помедленнее? — просипел, потирая ушибленный бок.

— Не могу, — он покачал головой, пуговицы на груди натужно заскрипели. — Если скорость сбросить, машина заглохнет. Характер у неё такой.