— Мне достаточно коснуться его. Сердца, например, или тела…

Он пронёсся мимо в очередной раз, и в очередной раз я «откусил» от него кусочек.

— Вот, например, вендиго, — Жожоба опять прошёл мимо и опять лишился силы, — нужно сожрать тело своего соперника, чтобы получить усиление или способность, — опять коснулся и опять «съел» крупицу его симбионта. — А мне достаточно лишь посмотреть на слишком слабого носителя, чтобы высосать из него силу. И коснуться более серьёзного противника, чтобы…

Последующие атаки были лишь щекоткой для меня. Я даже в сторону не уходил, понимая, что не получаю никакого урона. Он дрался из последних сил, из последних сил пытался пробиться через мою защиту, оторвать от меня кусок или порезать. Но все его касания были бесполезны.

Я просто щёлкнул Владимира Петровича по лбу, и он отлетел от меня, но больше уже не встал. У него не было сил, чтобы встать. Не было сил, чтобы сопротивляться. И я в издевательской манере просто пошёл в его сторону. Продолжая говорить то, что не закончил.

— У меня есть причудливая способность, — я наступил на его руку. — Я могу питаться касанием, как и делал это долгое время. Мне жаль тебя, Владимир Петрович, — я посмотрел на его безумные глаза. — Мне жаль, что ты настолько слаб, что не способен есть так, как это делаю я. Несправедливо, правда? Ты живёшь столько столетий на этой земле, но так и не получил такую способность, как у меня, или более грубую, как у вендиго. И прямо сейчас тебя отделал юноша, который и половину человеческой жизни не прожил.

В следующую секунду что-то спрыгнуло в нашу «клетку». Когда я поднял голову к потолку, спрыгнуло ещё три тела, а затем, я с удивлением уставился на лицо моего помощника, верного слугу, Максима.

— Ярослав Алексеевич, — монотонно проговорил он, — нам пора.

— Куда это? — я не понимал, что происходит. — Ты что здесь делаешь и как сюда попал?

Максим лишь едва заметно ухмыльнулся в ответ и кивнул в сторону трёх силуэтов за его спиной.

Мне хватило одного взгляда, чтобы увидеть нечто могущественное. За спиной Максима, в каких-то двадцати метрах от меня стояли три великих существа. Их сердца слепили меня, и не так, как слепило сердце солдата-дикого. Они были величественными, могущественными… меня не покидало чувство, что я должен был пасть на колени и просить о пощаде.

Но я сопротивлялся этому чувству как мог. Всё из-за того, что чувствовал, что это лишь наваждение.

— Курьер, — прошептал Жожоба, поднимая одну руку и протягивая её к Максиму. — Ты пришёл за мной, чтобы я бросил вызов богу!