— Я пришёл, чтобы представить их, — отрицательно покачал головой Максим. — Но не вам, старый мутант, пошедший по неверному пути, а ему.

Жожоба повернул голову и посмотрел на моё изумлённое лицо, затем попытался засмеяться, но начал захлёбываться своей кровью.

— Дитя, — раздался голос от трёх силуэтов, которых я даже рассмотреть не мог из-за свечения. — Закончи своё дело и возвышайся рядом с нами.

Максим в это же время положил мне руку на плечо.

— Ярослав Алексеевич, и вправду, чего тянуть время? Пора заканчивать, а то, знаете ли, стоять тут, как-то скучно… — подмигнул он мне.

Меня немного поразили его слова, и… тут я всё понял. Понял всё насчёт этого самого Максима и насчёт его свечения над головой.

Получается, он всё время был тем самым курьером, покорным слугой богов, который был предвестником их прихода. Поэтому он не мог мне рассказать, сколько на самом деле ему лет. Именно поэтому он не мог до конца открыться мне.

Поэтому над его головой была эта сетка то ли телепата, то ли чего-то ещё. И всё время он был под носом. Всё это время!

— Обидно, да? — я опустил голову к сильнейшему когда-то мутанту. — Курьер всю жизнь был у тебя под носом. Он служил то одному носителю, который должен был возвыситься, то другому. И никогда не был на службе у тебя, старого мутанта.

— Захлопни рот, выродок, — плюясь кровью, завопил Владимир Петрович. — Ты недостоин…

Я наступил ему на горло, чтобы услышать хрип, и чтобы он замолк.

— Знаешь, я никогда не преследовал цель стать богом. Нет, разумеется, последнее время мой симбионт часто мне говорила об этом, — увидел его обезумевшие глаза и с большей, издевательской улыбкой продолжил: — Да-да, я разговаривал с ней почти всё время, как стал носителем. С ней и с другими, поглощенными мной сильнейшими. Даже трус Аляев, который в тайне прислуживал тебе, и тот разговаривал со мной, хотел пожить ещё чуть-чуть. Только это, старик, я надеюсь, что тебя я не услышу, ибо с тобой слишком скучно.

Ногу вдавил до хруста, затем под одобрительный кивок опустил руку на его сердце.

Симбионт сильнейшего мутанта втянулся в мою руку, словно был соком, а моя рука — трубочкой. Если бы я хотел, я бы ещё и изобразил этот противный звук, но не стал. Лишнее это.

— Занимательная способность, — раздался женский голос, незнакомый мне. — Впервые вижу, чтобы наше когда-то дитя, могло питаться таким методом. Ты действительно стал сильнейшим девиантом, нашим потомком, владеющим двумя типами наших сердец. И ты достоин того, чтобы стоять рядом с нами.

* * *

— Господин Волконский! — голос Владимира Петровича раздражал только своим звуком.