— Милая, возможно, ты устала, давай сегодня отдохнёшь у меня, выспишься…

— Хватит говорить мне о том чего я хочу! — напрягаясь до предобморочного состояния, согнувшись, кричит Рабнир. Ничего не происходит, её сильнейшее оружие, даже старая боевая форма не проявляется. «Какого чёрта, я что, лишилась сил⁈» — в глазах её ужас и отчаяние. Кряхтит, стонет, кричит, но не выходит. Она даже разозлиться, как медоед, не может!

Алексей подходит к Рабнир, так же как и ранее, обняв, помня о том, что воительница носит в животе их ребёнка, успокаивающе просит:

— Давай ты завтра мне всё покажешь. Или попросим кошек, чтобы подтвердили твои слова. Уверен, если ты так серьёзно к этому подошла, значит, так и было.

Нижняя губа медоеда с обидой задёргалась. Она хотела показать, на сколько стала сильной, на сколько может быть полезной, и каким невероятным будет ребёнок, если переймёт эту её новую способность. А вместо этого, вместо гордости и трепета, которые ожидала увидеть в глазах любимого самца, видела лишь утешение… такое, словно по её вине, из-за того что она плохо старалась, у любимого самца не встал. Рабнир хотелось разрыдаться от позора, но Агтулх, жарко поцеловав в губы, всё исправил. Теперь, как бы ни позорилась Рабнир, все кошки, Чав-Чав, Гончьи и другие, видевшие это, завидовали ей чёрной завистью. Все они знали, на сколько сильна Рабнир, и ни одна не стала смеяться над неудачной трансформацией, зная, через что прошли вернувшиеся героини.

И лишь одна, чужеземка, под присмотром «надсмотрщиков», издали с ревностью и завистью глядела за беловолосой, той, о ком так часто говорил Агтулх. Аукай ещё никогда не видела медоедов в бою, в столице были лишь беременные и их дети, в то время, как все и каждая Медоед прибывали постоянно в боевых лагерях и местах, где их сила нужнее всего. Медоеды ценились Добрыней, о их живучести и силе слогались легенды, но Аукай не видела им прямого подтверждения. «Глупая лгунья, хамка, дикарка, волосы короткие, тело как камень, лишь грудь подтянутая…»

— Это и есть та самая Рабнир из племени медоедов? — спросила гостья у своей сопровождающей, Рагозской служанки-работницы.

— Именно так, госпожа, — согласилась служанка. — Это одна из любимых женщин бога Агтулха.

— Их много? — спросила Наместница.

— Много, — кивнула служанка. — Прошлой ночью, у шатра, вы видели госпожу Лею, из гордого племени вольных пантер, что сейчас также носит под грудью дитя Агтулха. Они здесь редкие гости, госпожа Лея, вместе с другими беременными подругами осваивают рыболовный промысел. Она приходила с Эрной Дис, в прошлом второй десятницей третьей штурмовой сотни, элиты разведки Рагозии, что также беременна. А рядом с ними была Хаста Тигрис из племени Тигриц, кажется… огненный маг-наёмник, или кто-то из них.