Часть кошек остаётся рядом со мной, в основном это поколение, что помоложе, по слабее. За дедом, толпой, одна за одной, стройными шеренгами уходят старые, опытные, жизнью наученные и побитые охотницы. Как бы это ни звучало странно, но, оглядывая тех, кто рядом, мне на ум приходит лишь одно: со мной гончьи, пантеры, медоеды, молодые кетти — одним словом, молодой народ; а за ним армия, ветераны, главы семей, возможно, и совет племён.

Конфликт поколений, либо же конфликт интересов. Без моей воли те, кто окружал меня, внезапно встали на сторону проигравшего, того, кого не должны были защищать ради собственного блага. Под давлением его взгляда, под разочаровывающие вздохи и слова, я ощутил тяжесть, сродни той, что сын испытывает в момент, когда отец разочаровывается им. Блять, я просто хотел как лучше, батя…

— Агтулх, с вами всё хорошо? — с утешением, блеском в глазах, словно вот-вот расплачется, полезла утирать мне сопли одна из кошек. Естественно, я остановил её, прихватив за руку, придержал на дистанции.

— Конечно, всё просто отлично, — ответил я. — Старое поколение крайне чувствительно к изменению ветров. То кости ломит, то знобит, то форточку просят прикрыть.

Моя шутка улыбками и хихиканьем отозвалась в рядах девочек, тех что заступились за меня. Улыбались и Медоеды, и Гончьи, в лицах и глазах их не чувствовалась та суровость и накопленная за годы жизни злость, что виднелась на лицах солдат Добрыни и его собственном. Я пытался разрядить обстановку, хотел просто пошутить, и уже спустя пару минут после своих слов сильно об этом пожалел. Дождавшись, когда вся толпа разойдётся, те, кто были приставлены ко мне для простой охраны и слежки, внезапно подошли с очень и очень настораживающими словами.

Сначала в шатёр без приказа вошли двое, потом ещё столько же. Поначалу мне показалось, что это внезапный визит, мол, вот-вот заявится загадочный капитан империи, но дело оказалось совсем не в ней, к сожалению.

— Агтулх Кацепт Каутль, — упали предо мной на колени все четверо и тут же ударились головами в землю, — ты можешь не поверить нашим словам, но, как бог, должен почувствовать, наши сердца говорят правду.

Заявочка так себе. Поглядев на распахнутые шторки входа, затем на стражниц, обязанных их защищать, понимаю, что позднего визита той сногсшибательной мулатке ждать не стоит.

— Говори, — с позиции царя на троне даю добро.

— Благодарю, солнцеликий, — пролепетала единственная из всей четвёрки, что смела говорить. — Я, Нандин, подруга Леи, дочь Лисандры, что сестра Шашаоши, погибшей при штурме…