— Сестра по духу Гончья, я хочу узнать ответ у этой предательницы. По какой такой причине она отвергла волю и заботу Агтулха Кацепта Каутля? Почему решила предать нас, убить, и что намеревалась после сделать с великим и прекрасным самцом? — среди трупов, где не выжили насекомые и птицы, Рабнир внезапно ощутила своё величие, уместность своего вопроса, и так же внезапно получила одобрение со стороны Гончьей.

— Думаю, твой вопрос уместен. Я ранена, у нас много сокровищ, а Кетти и их запах для Чав-Чав, как поводок, мишень. Если хотим уйти живыми, стоило бы убить её, но, раз она согласилась сама сдаться, то почему бы и нет? Действуй, сестра Рабнир! — распрощавшись с чувством повешенной над головой смерти, воскликнула Гончья, та, кто меньше других могла сделать хоть что-то и вообще, хоть как-то со своими ранами тягаться с здоровой Кетти.

«Какие они страшные!» — верещала в себе от страха Кетти. Прижав уши и хвост, руками охватив колени, глядя снизу вверх на поднявшую над её головой лапу медоеда, она видит… Внезапно мех Рабнир стал меняться, белый, словно снег, цвет окрасился в тёмно-серый. Сначала плечи, затем руки, ноги, торс — она стала увеличиваться в размерах. Тело её росло так быстро, что незаметно для своей обладательницы стало плечами раздвигать пальмы, в тени своей огромной пряча испуганного пленника. С лица Рабнир превращалось в самое настоящее чудовище. Из лба, как худые, голодные полумесяцы, в небо устремлялись рога. И чем выше и длиннее они становились, тем сильнее искажалась их форма под влиянием тёмных чар. Тех самых чар, что изменили тело Рабнир. Кетти, застывшая у ног чудовища, того, кто недавно ставил её перед вопросом, грозившим оборвать ей жизнь, ощутила полную слабость и неготовность даже смотреть на своего палача. От страха, так и не дождавшись вопроса, она теряет сознание, тёмное пятно расползается под ней. Увидев это, Рабнир, ещё не осознавшая, что произошло, голосом из преисподни начинает хохотать, а после, обернувшись, глядит на свою подругу и говорит:

— Видала⁈ Кажется, я всё — ты следующая!(Этими словами Рабнир хотела сказать, что не сможет вести допрос. Поэтому она и решила попросить подругу сделать это вместо неё.)

Слова Рабнир, лучшей подруги Гончьей, прозвучали словно сталь, резанувшая незащищённое горло. В ужасе от увиденного, от того, во что обратилась её подруга, Гончья посчитала, что и сама сейчас обратится в чудовище, что это — наказание за расхищение могил. Животный страх отключил её сознание, струйка горячая побежала по её ногам, и женщина, опиравшаяся на посох, внезапно обмякла, едва головой не ударившись о камень.