Убью сучку! — выпустив когти, видя, как в припадках и конвульсиях бьются подруги предательницы, делает шаг вперёд Рабнир.

— Подожди, подруга! — одёрнула ту за плечо Гончья. — Эта магия, происходящая сейчас, слишком опасна. — шепотом на ухо предупреждает Гончья. — Вдруг этот туман — магия той странной Кетти.

Медоед насторожилась. Она знала — Гончья гораздо умнее её, поэтому и прислушалась!

Внезапно предатели Чав-Чав и Пантцу, здоровячки Беа, перестают корчиться, начинают рвать друг друга! Вскрывать собственные тела, ранить себя и подруг, выпуская тем кишки. Они кричали, дергались, убивали себя и близких, оставляя ту, кто наслала этот туман (нет), на них!

— Гончья, ты нечто! — кричит Рабнир. — Представить только, если бы мы пошевелились, то, может, и сами попали бы под эти тупые чары. Ха-ха-ха-ха! — кричит и хохочет от всей души Рабнир. — Тупая дура, Кетти, хотела убить меня этими подлыми чарами⁈ Я умнейшая из Медоедов! Такой магией, столь слабой силой, меня и мою гениальную подругу не победить!

Кетти в ужасе, оглядываясь, смотрит на подруг, свои трясущиеся руки, на дуло аркебузы, направленное на Медоеда. Затем вновь на своих подруг, бьющихся в предсмертных судорогах, и на то, как медленно над их телами растворяется красный туман. «Какие нахрен чары, какая магия, что, блять, здесь вообще происходит⁈ Почему они внезапно стали друг друга убивать⁈»

— Подождите! — когда туман развеялся, а Рабнир, получив добро от Гончьей, обернулась в свой звериный, боевой костюм, взвопила Кетти. — Вам ведь нужен пленник, нужен тот, кто всё расскажет⁈ — понимая, что против этих двух безумных, свирепых и по-настоящему легендарных воительниц у неё нет шанса, кричит Кетти.

— Это всё ещё подлая магия⁈ — вскрикнула Рабнир, будучи готовой к рывку, что в мгновение оборвёт жизнь Кетти.

Гончья, от похвал Рабнир, уверовав в некие свои собственные, непознанные сверхсилы, с задумчивым голосом произнесла.

— Не думаю, сестра.

— Сестра? — переспросила Медоед. — По духу или по крови?

— По призванию служить Агтулху Кацепт Каутль. — Веря, что одно лишь произнесение его имени способно разрушить проклятие, проговорила Гончья. Голос её был уверенным, преисполненным верой и праведностью в служении богам. Этот голос вызвал на спине Рабнир мурашки. «Я тоже ощутила, что мы сестры по призванию!» — по-своему поняв это ощущение, довольная собой и подругой, теми приключениями что они пережили, Рабнир выдохнула. Гордо выпрямившись, подперев упругую грудь сильными руками, медоед показала свой грозный, победоносный оскал. Голову её посетила гениальная мысль, на фоне которой она решила проверить, и если ответ не понравится, уничтожить «злую колдунью».