Оксана закатила глаза.

— Всё, в пизду, можешь не продолжать, честный Агтулх. Я увольняюсь из твоих советчиков. Ты просто безнадежен!

Блять, хоть я и проснулся, мозг ещё не разогнался, жестко туплю. Хоть ночь и прошла, в глазах по-прежнему мерещились выгребные ямы, потом ад, потом трупы… ай, бля, теперь ещё и эта девчонка, что лишь чуть старше меня, смеет насмехаться. И сука, что самое обидное, теперь, когда в Федерации ходит легенда, что они мои сестры, не каждая самка решится влезть в конфликт между нами. Всё, хрен с ней с Марией, с Окки, с Беа. Всё ведь хорошо закончилось? Хорошо! Значит, данный вопрос можно закрыть. Теперь стоит найти умельцев, рукастых и любящих изготавливать сложные штуки для самок, после подрядить их помогать Марии с протезами. Палка-нога, рука — крюк, как в фильмах про пиратов. Функционал небольшой, но всяко лучше, чем ничего. Мне не нужно их одобрения для оказания помощи. Точно так же, как и не нужно одобрения для снаряжения экспедиции по поиску двух дур. Рабнир и Гончья. Идиотки, возомнившие себя гениями, попавшие в самую примитивную ловушку, организованную Добрыней. От них слишком долго не было вестей. Все молчали, никто ничего не говорил. Ни мои союзницы и «ухажёрки» из армии, ни стажа от Олай.

К вечеру, ещё сильнее расположив к себе немногочисленных Беа, а также поспрашивав ещё несколько новоприбывших племен, узнаю о том, что всех и каждого, до меня, расспрашивали о пропавших. Две знатные фигуры просто исчезли, факт того, что их искали все, кому ни лень, ни кем не скрывался, и это очень сильно меня пугало. Рабнир безумна, и лишь инстинкт продолжения рода хоть как-то влияет на её разум. В то же время Гончья была как глупа, так и лишена последнего инстинкта, что неминуемо могло привести её, и глупую, идущую на поводу Рабнир, к печальному концу. Гончья искала силы и одобрения с моей стороны, в одиночку пыталась обелить множественные факты непослушания со стороны тех, кому раньше служила, Чав-Чав. Она очень сильная женщина, и по местным меркам, даже мозг её «грецкий», куда больше, чем у большинства. И от него, от большого ума Гончьей, Рабнир, носившая под сердцем моё дитя, могла пострадать. Я не герой, не великий вождь, у меня, блин, даже силы нормальной нет, не говоря об уровне. Но чувство… странное чувство угрозы не покидало мой разум. И потому, используя всю власть, дарованную мне, мобилизовав всех свободных, верных должников в ряду охотниц и следопытов, я, скорее всего даже не тайком (мою просьбу наверняка сольют старейшинам), отправляю верных мне на поиски Рабнир и Гончьи. Ведь я чувствую, жопой чую, они в беде!