— Народ примет это как уменьшение значимости Агтулуха, Олай — как оскорбление и попытку ещё сильнее влюбить в себя её племя. А я — соглашусь с тобой и в то же время прилюдно опровергну твои попытки принизить собственную значимость. Ты же божественный Агтулх Кацепт Каутль, одно твоё появление повлияло на решимость и готовность Беа бороться до конца. Естественно, заслуги твои в успехе родов есть, пусть даже и не такие, как у самых малозначительных водоносов, но они есть, дурачок.

Эту ночь с кареглазой Марией я провёл в обнимку, рассказывая про богов, про тот ужас, который видел, и голосах, которые кричали о боли, адских мучениях и надвигающейся смерти. В разговорах с ней, ища не утешения, а понимания, я почему-то стал думать, что мы с ней лучшие друзья. Инь и янь — хотя хрен знает, что это значит. В общем, мне казалось, мы друг друга дополняем, однако, когда под утро она полезла ко мне целоваться и я просто сказал, что устал, выдуманное мной взаимопонимание растворилось. Я поздно вспомнил что наши женщины злопамятны, в отличие от местных, готовы за подобное мстить. И Мария, в отличие от меня, успевшая с утра пораньше заебаться, принялась делать это с особым рвением.

Первым делом, «во здоровье моё», в полдень меня насильно подорвали с постели: стали лечить от похмелья. Как? Вывернули тазик с ледяной водой на голову — «для закалки»!

На мой крик с законным вопросом: — «Вы чего, охренели?» — На меня вывернули второй тазик, раздели, и начали жестко обтирать полотенцами. До того момента, пока я не стал красным.

— Ну как, «голова не болит», Лёш, хорошо «отдохнул»? — с синяками под глазами от недосыпа спросила Мария.

— Да, чувствую себя прекрасно, — пытаясь сохранить самообладание, отвечаю я.

— Отлично, тогда мы будем повторять это каждый день, для сохранения твоего…

— Постой! — воскликнул я. — Это была ирония. Я, наверное, понял, за что ты обижаешься, давай начнём всё сначала, так сказать — жизнь с чистого…

Меня вновь перебивают.

— Жизнь — это как свет в конце туннеля. Сначала радуешься, что дошёл, а потом осознаёшь, что это просто поезд, который тебя собьёт!

Ха-ха, очень смешно, не нужно мне угрожать обязательными «целительными процедурами»! Ладно, я тоже не пальцем деланный.

— Я просто не мог вчера продолжать пить. А ты сейчас обижаешься из-за того, от чего почти весь мужской пол страдает! — рявкнул я. — Знаешь ли, самоирония и восприятие чёрного юмора — это как вода в Африке: есть не у каждого. И, видимо, вчера ты как раз выиграла в лотерее пустой стакан!

Мария сверлила меня недовольным взглядом. Окружающая нас стража также глядела на обоих, выпучив глаза, с тупыми рожами, пытаясь понять хоть что-то, не осмеливалась открыть даже рта. Так длилось около минуты, пока Мария не ухмыльнулась.