— Не рычи на неё, Рабнир, — внезапно вступается за пленницу Гончья. — Я-то её понимаю. Тоже ведь не любимица Агтулха. Малышке просто не повезло со статусом.

— А меня это не ебёт, она вор. — отвернувшись, продолжила путь по тропе Рабнир.

— Вот именно! — воскликнула Гончья. — Тебя ебет Агтулх! Причём чаще других, а нас нет. Вот от этого и порождается зависть, жажда к… к богу. Он ведь величественен, красив, добр, и при этом всём тянется к нам, а другие ему не дают.

Слова Гончьей поразили душу пленной Кетти.

— Именно так! — воскликнула она, заставив обоих конвоиров оглянуться. — Вы понимаете меня! Эти старосты, Олай… они ведь имеют детей, в роли той же Кисунь. Те, в свою очередь, имеют свою свиту, а те — своих детей, родных, близких, и в итоге… — кошка печально прошептала. — В итоге нам ничего не достаётся. Усталый, измученный, едва живой самец…

Рабнир полностью остановилась, повернулась к пленнице и спросила:

— Так а что бы для самца изменилось, если бы он попал в руки республики и твои собственные? Ты бы смогла изменить его статус?

Кошка, больше всего стараясь не думать об этом, обманывая себя фантазиями, открывает от удивления рот, затем, обретая осознание, думает о том, что действительно бы случилось с самцом и его будущим. Изнасилования, каждодневные укусы, посасывания, подергивания — его бы выдоила на сухо, до смерти.

— Я…

— Ага, ты… — перебила растерянную пленницу Рабнир. — Ты такая же, как и я, как сказал Агтулх, «наивная дура». Я сильнее тебя, могу перенести любую рану, могу в одиночку выйти против целого отряда таких как ты и победить, при этом самцы всегда меня боялись. Я убийца и зверь, считавшая себя таковой до встречи с Агтулхом. А ты, подруга? — спросила у Гончьей медоед.

— То же самое, — усмехнувшись и признав свою несостоятельность, кивнула она. — На моей памяти самцы выбирали самых обычных. Кто вкусно готовил, кто хорошо шил, делал инструменты, колол дрова, и при этом всегда был рядом. Им плевать, кто срубил дерево, каким трудом его доставили. Им плевать, как убили тот кусок мяса, что они едят, как его разделали, хранили, на чём жарили и готовили. Главной оставалась та, кто вложил этот кусок ему в рот. Самцы — те ещё твари, и если ты не готова конкурировать за их внимание, сдалась, значит ты, наконец-то, познала настоящую суть пути отшельницы.

— Отшельница? — переспросила пленница.

— Именно, — поддержала подругу Рабнир. — Отшельницы всегда одни, всегда в поиске, всегда в деле. Именно от отшельниц зависит ужин, тепло в доме, качество одежды и то, как она встретит завтрашний день.