— Это она всё тебе рассказала? — спросила Гончья.

— Частично да, другую часть я получила случайно. У них с стариком Добрыней была договорённость о чём-то; они с Бессмертной очень долго разговаривали лично. Потом он присягнул Мертвому богу в обмен на возможность прожить подольше. Ну а я его некоторое время контролировала и могла взять под контроль в любое время; ну… вот как-то мне эти воспоминания, его мысли и передались. После разговора с Бессмертной он сам пошёл в вашу деревню, а вот женщины с ним… — Света уткнулась головой в песок и, вновь разрыдавшись, пропищала, — мне очень жаль, я не знала!

— Сам говоришь… — повторила слава той Гончья и оглянулась на медоедов. Те не умели хранить секреты и, потупив взгляды, отвернулись от Гончьей. Женщина поняла, что Рабнир что-то узнала и пыталась утаить от неё, защищая убитого Добрыню и его имя. — Всё, что сказала о старике, забудь. И вы тоже! — рявкнула на своих Гончья, и те послушно закивали. — Теперь подумаем, как нам поступить с Бессмертной.

— А что там думать⁈ — крикнула одна из медоедов. — Палку в жопу, как свинье на вертеле, потом связать покрепче, дождаться, когда она ослабнет и нести в деревню к Агтулху. Он точно ведь знает, как быть со всей этой потусторонней хернёй. И про посох он тоже знал!

Гончья вспомнила слова Агтулха: «Да насрать мне на посох!».

— Хм… враг оказался коварен. Агтулх и вправду уже знал, что демон не сможет использовать посох, однако даже Агтулх не всесилен. Ведь не смог понять, что у врага есть другие, служащие демонам самцы и самки, которых можно использовать! Да… точно. Агтулх гениален, силен, красив, но не всемогущ, как и эта бессмертная дрянь. Хорошо, так и поступим! Насадим её на вертель, свяжем, закуем в цепи и кинем к его ногам. Он точно придумает, как с ней поступить!

Самки с боевым ревом, скандируя имя Агтулха, подняли оружие и, с земли оторвав Наташу, Свету и Джордана, принялись их связывать. Джордана поставили первым, рядом для безопасности, вооружённые тесаками стали два медоеда, готовых в любой момент острейшим оружием обезглавить огромную проблему. Потом, с руками связанными, на всякий случай раздев, вели Наташу. Последней Ведьму, в рот той сунули кляп, закрыли глаза тряпкой, за спиной связали руки, к ним подвязали ноги. Одна из медоедов закинула ту себе на плечо. Позади никто не шёл, опасаясь магии, а вот по бокам внимательно следили за пальцами и руками Гончьи.

— Наташа, так тебя зовут? — обратилась к Плутовке Гончья, прежде чем они разделятся.

— Да, это я. — ответила женщина.

— Я обещала тебе защиту, Наташа, именем Агтулха клянусь, ты её получишь. Это дорогого стоит; не обесценивай мои слова, не предавай нас. Или клянусь именем Его, я буду гнаться за тобой до конца жизни в этом мире, и, после смерти — в следующем!