Закончив с задней частью, обмываю её попку, перехожу к лобку, и тут действительно работаю, а не играюсь. Устроив ебучий лесоповал, добрался до заветных губок. Отлично, оглядывая свою работу, прохожусь по кругу, захожу к ней сзади, вроде всё… Теперь к удовольствиям!

— Сейчас вы выглядите неотразимой, Мудрагорна.

Одной рукой касаюсь её лобка, второй тянусь к груди, великолепным сосочкам, которые так хочется попробовать вновь на вкус.

Пальцы проникают в неё, прижимают, ласкают, щипают, редкие вздохи становятся более частыми. В моменте, осмелев, она блокирует мою руку. Прихватив за запястье, когда уже второй мой палец собирался вторгнуться в её пещерку, женщина спрашивает:

— Может, переместимся на кровать, уважаемый Агтулх?

Я слегка добавляю усилий, хоть она и придерживает кисть, но противиться моим действиям не смеет. Её попка буквально наваливается на мой торс, и когда я, ускорив темп, таки вошёл в неё вторым пальцем… пухлый зад грубым движением назад буквально вытолкнул меня из ванночки. Если я ни за что не схвачусь, то упаду!

Пальцы мои сильно сжимают женскую грудь, сдавливают сосочек, с которым сейчас игрались! Держу баланс… фух, чуть не ебнулся.

— М-м-м-м-му… — прерывисто вырвалось из рта гостьи, а по руке моей потекло нечто тёплое. А, «му»?

Попка Мудрагорны едва заметно подрагивала. Сама воительница стояла в полный рост, рукой своей почему-то прикрывая рот.

Отпустив её сосок, замечаю на руке нечто… стоп, белое, это что, молоко?

Оу, так она кормящая, или может это особенность? По персику точно не скажешь, что рожала.

— Ладно, это уже опасно, давайте и вправду перейдём к кровати.

Едва мы добираемся до постели, она чуть проявив силы, толкает меня на кровать, убирает волосы за голову, вновь падает на колени, принявшись жестко, буквально через хер, душу мою высасывать. Её большой язык оказался лучшим стимулятором, а неглубокая глотка при движении моих бёдер встречала приятными толчками. Она умела сосать, знала, как это делать, а ещё эти рога на её голове оказались идеально подходящими для контроля её работы. Сначала казалось, что именно она вела, но после, когда я по-настоящему разошёлся, именно я заставлял её мычать, пытаться отдышаться и даже пускать слюни, слёзы. Дергая её как за поводья, проталкивая всё глубже, словно хер мой рос и подстраивался под её глубины, кончаю той в глотку, заставляю глотать, а после, отпускаю.

Это было охуенно. Мудрагорна, распластавшись у кровати, на стертых от сегодняшних забав коленях, пытается отдышаться.

— Ну… ну вот и всё. Я победила… — Головой прильнув к моим коленям, лыбится коровка.