Поговорив с воспитателями, через них обратился к детям, попросив поддержать добрыми словами и пожеланиями отправляющихся в поход воительниц. Такая поддержка, пусть и малозначима, но даже в нашем мире практиковалась.

Привлекая всеобщее внимание к случившемуся, мобилизовав и подрядив всех, кто только мог помочь в походе и охране отряда от внезапных атак, вернулся домой без сил. Ни Кисунь, ни детишек уже не было. Думал, сегодня детские слёзы не дадут мне спать, и вот ошибся. Пол ночи мучился, но из-за совсем другого — из-за слов друга и того, что осталось после них.

«Предатель!» — Внезапный крик, то ли во сне, то ли наяву. Я очнулся, ещё темно. У входа тревожно переглядывались медоеды. Крики становились всё громче, с разных сторон, показались отделённые вспышки и взрывы, устроившие панику.

— Все это слышат⁈ — С просони, из полудрема, пытаюсь понять, глюки или нет.

— Рвануло на улицах, где-то в городе. — Ответили спокойно женщины. Значит, не приснилось. Внутри поселения кто-то опять устроил беспредел. Ебучие террористы, теперь-то я понимал важность присутствия во всех страховых службах, типа КГБ, ФСБ и прочих!

На дворе крик и паника, вновь какой-то движ и суета. К выкрикам «держи предателя» добавились «держи вора!» что-то явно происходило, причём массово. Очередной саботаж или хуже, может, мятеж? Пока на улице ночь, выходить куда-то опасно, но хоть одним глазком…

— Вернитесь… — Когда я подался к двери, в проходе, окрашеном светом луны блеснул нож. Едва успев, я за плечо одёргиваю пытавшуюся меня остановить медоеда, дергаю её на себя, и лезвие вонзается в древесный проём.

— Р-р-а! — Рыкнула Кетти, чьи глаза полыхнули голубым светом.

— Мразь! — Лишь чудом увернувшись от удара ножом, медоед выпустила когти, размашистым ударом, нацеленным в горло, махнула рукой.

Кетти подсела, сама выпустила когти, полоснула мою защитницу в области рёбер, подалась вперёд и тут же лицом словила выставленное колено другой стражницы. Мощнейший удар, вмял нос в череп, словно мотоциклист головой влетел в шлакбаун, голова её запрокидывается назад, а ноги и руки по инерции ещё летят вперёд. Медоед, ударившая ногой, даже не шевельнулась. Скорее всего, одним ударом с колена убила Кетти. Казалось, инцидент исчерпан, но… за спиной моей слышится:

— Ещё одна!

Пробив стену плечом, в дом влетает Чав-Чав, с такими же синими глазами, как и у той Кетти. Между нами метров пять, она появилась с противоположной стороны комнаты. Рядом с врагом, открыв спину, растерянная медоед, ничто не мешает убийце толкнуть её и уже в следующую секунду кинуться и рубануть меня.