— Давно хотел новый болторез. Глянем? А ты пока сходи… О! В отдел посуды. Прикупи… Блядь, не знаю… Что там могло бы продаваться кроме стаканов и тарелок? Скороварку! Хотела бы скороварку?
— Кол, заткнись, — прошипела Ольга, пристально всматриваясь в полумрак и держа правую руку на расстёгнутой кобуре. — Мы тут, возможно, не одни.
— Расслабься. И так редко вместе выбираемся за покупками, а ты ещё психуешь. Гляди какая штука, — взял я со стеллажа странную херовину в полупрозрачной упаковке с почти стершимися надписями. — Яй… Яйце… резка! Яйцерезка, прикинь! Вот это полезная вещь.
— Сунь в мой рюкзак, я скоро найду ей применение.
— Ага. Погоди, что ты имеешь в виду?
— Тс-с! — присела Ольга, достав из кобуры пистолет.
— Просто голуби, — указал я наверх. — Обещаю, если тебя обосрут, я отомщу.
— Обосрёшь голубей? — улыбнулась Ольга, позволив «Вальтеру» погрузиться обратно в кобуру.
— Времени уйдёт много, да, но будь уверена — я доберусь до каждого из этих тварей. О, похоже, нам туда, — приметил я ведущую наверх лестницу.
Мы пробились сквозь царство гниющего текстиля, скелетообразных диванов с осевшей на пол заплесневелой мякотью, хрупких, как ледяная корка, контейнеров и, наконец, подобрались к выходу на крышу.
— Заперто, — почти удивлённо констатировала Оля, подёргав дверную ручку, и полезла в карман.
— Дай-ка мне, — протянул я руку за извлечённым набором отмычек.
— Я справлюсь.
— Дай. Хочу проверить.
— Что?
— Свою спинномозговую память. Вот спасибо, — принял я из рук Оли тонкий инструмент и безо всяких раздумий подобрал нужный, лишь вскользь глянув на замок.
— Не погни.
— Обижаешь, — отмычки вошли в скважину, но положительного результата привычные манипуляции не дали. — Сука, заржавел. Отойди-ка, — снял я с плеча СКС и, ухватив поудобнее, въебал прикладом по замку. — О, посыпалось. Давай маслёнку. Ты же моя умница. Так, пошло дело. Слышишь? Да-а, сколько башку ни дырявь, а руки-то помнят.
Очень скоро замок капитулирующе щёлкнул, и дверь перестала быть препятствием. Свежий воздух сменил затхлый смрад коробки.
— Ох ты ж нихуя себе! — подошёл я к краю крыши и обозрел открывшийся перед нами вид.
Рядом с голубой коробкой, буквально метрах в трёхстах, торчали ряды абсолютно одинаковых трёхэтажных домишек. И их были десятки. Много десятков. Клянусь, если бы я, будучи местным жителем, пьяный очутился в этом инкубаторе типовой застройки, то сошёл бы с ума, ища свой барак. Даже арзамасский хаос выглядел милым художественным беспорядком в сравнении с этим.
— Похоже на концлагерь, — оценила Ольга. — Видела такой под Казанью.