— Какой ещё — нахуй — пароход? Зачем пароход?
— Просто, к слову пришлось. Чего привязался? Не нравится пароход? Пусть будет цирк-шапито с карликами на ходулях. Моё золото. На что захочу, на то и потрачу, тебя это волновать вообще не должно.
— Пароход, ну ты подумай…
— Могу выделить пять кило.
— Давай десять для ровного счёта. Сто пятьдесят — красивое число. И я со своей стороны, так и быть, пять отстегну. Согласись, в процентном соотношении мои потери гораздо весомее твоих.
— Десять, — произнесла Оля холодным, как замёрзший в сугробе алкаш голосом, — и ни граммом больше. Если Павлову покажется мало — это твои проблемы.
— По рукам. И вообще, кто сказал, что мы в самом деле будем с ним делиться?
— У Павлова возникнет такой же вопрос. Можешь, конечно, попробовать свои ораторские навыки, но лично я начала бы с ногтей. Твою мать! Две машины, движутся по М-5 в нашу сторону!
— Не вижу, — чуть не разбил я себе бровь биноклем от таких внезапных новостей.
— За домами. Сейчас. Вот они!
— Чёрт. Это определённо наши ребята.
— Нужно уходить.
— Погоди.
— Кол, нас спалили. Не знаю как, но…
— Уже поздно трепыхаться. Как войдут в зону уверенного поражений — тормози переднюю. Справишься?
— Да, — ответила Ольга с нескрываемыми нотками фатализма в голосе.
Пара угловатых тёмно-серых машин с пулемётами на крышах шла в нашу строну со скоростью километров в сорок. Большие колёса без труда проглатывали неровности и уверенно держали курс. Но добавлять газу водилы не спешили.
— Постой, — аккуратно тронул я Ольгу за плечо.
— Ещё двести метров и могу стрелять.
— Нет. Они не по нашу душу.
— С чего ты взял?
— Не торопятся. Это обычный патруль. Спокойно.
— Они в зоне поражения.
— Не стреляй.
— Тормозят.
И правда, не доехав метров трёхсот до нашей импровизированной крепости, ведущая машина сбавила ход, а следом за ней остановилась и вторая, развернувшись вполоборота к противоположной нам обочине.
— Что они делают? Будут возвращаться?
— Непохоже, — констатировала Ольга, увидев откинутые люки на крышах, в которых тут же, как суслики из нор, появились стрелки, и оба пулемёта развернулись перпендикулярно лесу. — Твою мать… Это они! Там, у опушки. Эти два ублюдка.
— Дерьмо! — нашёл я, наконец, биноклем две залёгшие в низине фигуры. — Им пиздец.
Будто желая подтвердить мою гипотезу, пулемётчик первой машины дал короткую очередь, лёгшую в паре метров от голов рассекреченных лазутчиков.
— Вынуждают сдаться, — блеснула Оля дедуктивными способностями.
— Это в наш план не входит.
Вторая очередь легла значительно ближе к целям, чем заставила меня ещё сильнее переживать за здоровье наших застигнутых врасплох визави: