— Может ли ветер залететь в голову и кружить в ней? И не рождают ли людские головы ветра во всём мире? А, может, ветер всего лишь разносит мысли… Как думаешь?

— Э-э-э! Ветром? — предположил Рик.

— Ветер не может думать, потому что он всего лишь суть движение воздуха! — строго заметил Перо, махнул рукой на Рика и повернулся ко мне. — Капитан, ты видел отражение в зеркалах?

— Бывало, — кивнул я, так и не взявшись за бинокль и продолжая попивать кофе.

— Как думаешь, кто на кого смотрит? Ты на отражение — или отражение на тебя? Может ли отражение подмигнуть, а ты — нет?

— Это интересный вопрос! — ответил я нашему судовому психу. — Но ответа у меня нет. Во всяком случае, мне отражение не подмигивало, если я только сам не подмигивал ему.

— Это потому что в твоём случае отражение было лишь отражением! — заметил Перо, а откуда-то сверху спланировал Кироко и согласно пискнул. — А если бы оно было тобой, но не тобой, а твоим отражением из другого зеркала? Помог бы ты ему перешагнуть границу отражения, чтобы оно встало рядом с тобой?

— Перо, этому миру и одного меня с головой хватит! — честно признался я. — Двух таких здесь, наверно, будет слишком много.

— И если бы ты столкнулся со своим отражением, то постарался бы сразиться с ним? — уточнил Перо.

— Специально, может, и нет, — признался я. — Но рано или поздно я бы сам с собой лбами всё-таки столкнулся.

— Пойдём, Кироко. Перекусим что-нибудь! — Перо в своей обычной манере завершил разговор, переключившись на птицу, а я аккуратно поставил чашку на фальшборт.

— Кэп, а этот псих у нас надолго? — поинтересовался Рик, когда наш странный пассажир ушёл.

— Вот у него и спроси! — я усмехнулся. — Он передо мной единственный здесь не отчитывается.

— А что он такое мутное про ветер рассказывал? Вы хоть что-нибудь поняли? — поинтересовался парень.

— Если я всё правильно понял, он так тонко намекал, что в голове у тебя настолько пусто бывает, что в ней гуляет ветер!.. — пояснил я старшему из братьев то, что хотя бы уловил в конце разговора.

— А… А! — Рик улыбнулся, задумался, а потом помрачнел и вынес вердикт. — Придурок полоумный!..

После этого, удовлетворившись тихо и издалека кинутым в спину оскорблением, парень взялся за швабру и принялся драить палубу. А я взялся за бинокль — и всё только лишь для того, чтобы снова не разглядеть никаких подробностей: преследователь был ещё слишком далеко.

Ночью мы предприняли первую попытку скрыться. План заранее продумали вместе с Верой — оставалось лишь реализовать его, как только подвернётся возможность. Стоило только вечером на горизонте появиться плотной череде облаков, как мы сразу направились к ним, рассчитывая ночью скрыться и уйти, заложив небольшую петлю в сторону — благо припасы нам это позволяли.