— Не туго? — Спросила, снова на меня взглянув.

— Вы очень нежно делаете, как настоящая медсестра, — похвалил, не зная, что ещё тут сказать.

Точнее, не зная, как не сказать ей, что она сейчас нравится мне больше, чем когда–либо.

Неловкая пауза вдруг наступила. Не пойму, что у неё за взгляд. Будто подвоха ищет. Но говорит, меняя тему:

— Надо же, какие красивые бокалы нам принесли. У французов кружки и то попроще.

— Он же уточнил, откуда мы.

— Ах да, — ответила испытывающим тоном.

— Простите, сударыня, — спохватился, осознав, что был сразу за намёк, и принялся наливать.

Так как мы сидим рядом, её бедро оказалось очень близко к моему, и часть его стол совсем не закрывал. Впервые я всмотрелся в детали и полюбовался тонким плетением её светлых чулок. Оттого чуть не перелил вино через край своего бокала.

— Похоже, одной бутылкой мы не обойдёмся, сударь, — посмеялась на это принцесса.

Губу ещё так закусила нижнюю. У меня аж сердце задолбило сильнее.

И мысли эти… грязные в голову полезли.

Но я отчаянно гоню их прочь. Она дочь императора, она генерал, она Небесная принцесса — главная опора Империи и защитница всех подданных.

Но сейчас… она женщина. Очень красивая женщина, которая говорит мне:

— Хочу поднять этот первый бокал за благородного и смелого офицера. Встав за твою спину, я впервые за долгие годы почувствовала себя защищённой.

— Вы мне льстите.

— Нет, Андрей. И к чёрту формальности, зови меня Настя. Или я для тебя уже старая дева?

— Не старше меня, — ответил, поднимая очень аккуратно свой переполненный бокал. — Сегодня уж точно кажешься младше. Настя.

Произнёс имя и увидел, как дрогнули её загнутые густые ресницы. И впервые разметил, как она разрумянилась.

Я знаю, что ей уже тридцать шесть лет. Но выглядит она лет на десять моложе, уж явно посвежее прочих тёток такого же возраста. А всё потому, что мехара водит. Он и тело подтягивает, что уж в таком платье видно невооружённым глазом, что в целом омолаживает.

Ударили бокалами, вино моё всё же полилось. Но я успел подставить салфетку.

Принцесса пригубила сперва, а затем без всякого приличия опрокинула всё содержимое бокала. После чего произнесла самокритично:

— Очень редко, но бывает, что я веду себя, как маленькая девочка. Наверное, потому что детства, как такового не было. А теперь могу себе позволить это удовольствие крайне редко.

— Но метко, — добавил я, проглотив кисленькое вино.

— Гадость, да? — Спросила участливо.

— Зато без снотворного, — выпалил.

— О, да, — усмехнулась, брови подняв, и протянула пустой бокал. — Поухаживайте за дамой, сударь.