На радар смотрю около минуты с бешеным сердцем, готовый взлететь вновь. Панель повреждения почти чистая, крылья по краям помяты, но я быстро их выравниваю. Клинки хороши, впервые я так возгордился своим верным решением.

Вскоре приходит команда «отбой». Просто так летать — тоже глупо, нужно поберечь силы.

Обессилевшего Зотова из кабины приходится доставать, ну и здоровенный же он!

Помогают казаки, попутно меня по плечам хлопают.

Немного покружив ещё и убедившись, что атака закончилась, прилетают и принцесса с Олегом. Им просто аплодируют, но злая, как мегера, Небесная быстро прерывает балаган:

— На позиции по расчётам бегом отсюда! Пулемётчики, чёрт бы вас побрал. Мы уже победили⁈ Да это только первая атака. Бегом марш, я сказала!.. Сабуров⁈ Ко мне в кабинет!

А я только собрался в кабину Зотова прыгать, чтобы восстановить его мехар.

Прошла мимо меня, чуть не сбив, едва успел посторониться. Прям, как ураган, пронеслась, выдувая из отсека всех посторонних. Конечно, ей бы больше досталось от моего плеча, но это чисто номинально.

Встречаюсь с Олегом взглядами.

— Что ж Сабуров, прекрасный повод, — выдал, скалясь.

Благо принцесса уже скрылась за переборку. Иначе бы точно не осмелился.

— Если вы на что–то намекаете, сударь, — отвечаю ему, готовый голыми руками разорвать. — Извольте, как мужчина, изложить свою позицию однозначно. Чтобы ответить за свои слова, как подобает офицеру.

— Что вы, — отшатнулся, но с явным сарказмом. — Как я могу перечить протеже её высочества.

— Ещё год назад я видел в вас героя, а теперь вы жалкий человек, — бросил я и двинул из ангара поскорее.

Пока не прибил Румянцева, который всё не уймётся, намекая теперь, что знает о нашей интрижке.

Я и сам мог ему сказать, чей он протеже. Мастер вырастил ему ногу каким–то чудом. Ему одному, а не сотням раненным, защищавших Владивосток без всякой брони.

Но опускаться до такого не собираюсь.

По дороге я жду нового сигнала тревоги, взывая к телу и пытаясь понять, насколько растратил силы. Три недели без боёв, и я чувствую себя тряпкой. О других и говорить не хочется. Куда мы лезем⁈

Принцесса даже не удосужилась закрыть дверь в свою каюту. Захожу и вижу, что она мечется по ней, как лев в клетке.

— Дверь закрой за собой, — рычит.

Выполняю. Смотрю вопросительно. Она на меня пробивая своими синими глазищами насквозь. Взмыленная, строгая, очень красивая. Даже в обычной походной бежевой форме со штанами, в какой летаем и мы.

— Ты что себе позволяешь? — Выдаёт строго. — Нарушение приказа, трибунал.

Молчу. А в душе негодую. Принцесса только наращивает обороты: