Всё указывало на то, что через червоточину можно перебрасывать только что-то неживое, чья клеточная структура не делится в процессе существования. Но при этом эмбрионы животных тоже не выживали. То есть нельзя было утверждать с точностью, что проблема в делении клеток.

И не было способа предотвратить разрушение. Не помогал ни стазис, ни различные попытки экранировать органику от воздействия неизвестных сил внутри червоточины.

Расстояние между входом и выходом тоже не влияло на выживаемость организмов и растений. Червоточина от области броска до Марса и червоточина до Плутона одинаково моментально убивали несчастную Стрелку. Неизвестная сила не щадила никого. Ни собак, ни рыбок, ни крыс, ни даже тараканов, известных своей жизнестойкостью.

Тела синтезанов создавались из самоорганизующейся программируемой материи. Которую в свою очередь синтезировали искусственные микроорганизмы — донаторы. Если говорить кратко, то крошечные псевдобиороботы производили материал, из которого создавались большие псевдобиороботы — синтезаны.

Но не было ничего слишком удивительного в том, что проход через червоточины губительно влиял на живые существа и растения. Ведь сама работа червоточин оставалась загадкой.

Например, было установлено, что после формирования входа в червоточину выход из неё формировался в то же мгновение. Между моментом создания входа и созданием выхода проходило ноль времени. Но при этом путешествие тела внутри червоточины, то есть от точки А (вход) до точки Б (выход) занимало время. И чем дальше находились точки, тем больше уходило времени.

С одной стороны это упрощало навигацию при создании червоточины, с другой — порождало новые вопросы.

Выяснилось, что масса предметов влияла на скорость перемещения объектов через червоточину. Чем массивнее — тем дольше перемещение.

При этом нельзя было сказать, что они двигались с разной скоростью. Ведь объекты в червоточине вообще не двигались. Точнее сказать, аппаратура не регистрировала никаких признаков движения. Установленные снаружи капсул камеры наблюдали абсолютную черноту. Камеры внутри капсул фиксировали лишь одно движение — как в невесомости плавает прах уничтоженных животных.

Но и остальные аппараты и сенсоры наблюдения тоже не регистрировали в червоточине чего-либо. Никакой радиации или микрочастиц, кроме тех, что были захвачены капсулой на входе.

Выход из червоточины тоже не поражал воображение. Наружные камеры просто начинали вместо черноты показывать свет звёзд и, если повезло с точностью навигации для перехода, — серп планеты, к которой перебрасывался аппарат.