Различив её, я просто к ней потянулся — и в тот же миг застрявший кусочек сознания вырвался из вязкой трясины, пронзил тьму и вернулся в тёплое тело. Глаза открылись, и судорожный вздох заставил содрогнуться и закашляться.

«Теперь он знает».

В том, что тёмный намного сильнее и опытнее, я только что убедился на собственной бестелесной шкуре. Он узнал о появлении молодого врага. Теперь ему осталось понять, где меня искать. А когда он это выяснит — пошлёт кого-то, чтобы устранили проблему, или явится сам воплоти. От одной этой мысли организм содрогнулся.

Вывод напрашивается один: надо выйти на тёмную тварь первым, найти способ застать врасплох и уничтожить. Жаль, что я его не опознал. Но, кажется, я знаю, от кого отталкиваться для вычисления вполне реальной исторической личности. В том, что этот хрен наследил в истории нашей страны, я больше не сомневался.

Глаза тёмного предстали передо мной всего на мгновение, но и этого хватило, чтобы понять: в них раньше отражались лица даже не сотен, а тысяч его жертв. Думаю, за уничтожение погани меня точно не осудит сила, выдавшая мне в пользование экстрасенсорный дар.

Но всё это потом, а сейчас нужно вернуться к делам насущным. Осмотрев стоянку рыбаков, я выяснил, что резиновая лодка давно приплыла и теперь лежит на травке сохнет. А у костра сейчас сидели только двое.

Ручные часы показали: я отсутствовал около часа, а значит, пора выдвигаться, иначе всё пропущу. Правда, как только я открыл дверцу и попытался вылезти наружу, меня поймал в свои объятья весьма болезненный откат. Он не стал подбираться постепенно — откат буквально дал мне под дых, словно обладал копытами взбрыкнувшей кобылицы. Это заставило выпустить весь воздух из лёгких и свалиться на травку.

Повезло мне в одном. Упал я рядом с распахнутой настежь дверцей «Москвича», и для того чтобы достать лекарство, мне просто потребовалось протянуть руку.

Достав из-под сидения бутылку «Наполеона», я сорвал зубами пробку и принялся глотать настойку из горла. В тот же миг по телу начало разливаться блаженное тепло, выдавливающее из головы окутывающую мозги боль. Выхлебав почти половину весьма недурственной субстанции, я с трудом заставил себя прекратить её поглощать.

Не хватало ещё вместо того, зачем я сюда приехал, напиться в хлам и отправиться к рыбакам за добавкой. Как же они удивятся, когда поймут, что к ним наведался виновник их незапланированной встречи.

Немного отлежавшись, я почувствовал себя лучше и поднялся. Затем сделал ещё два глотка и закрыл бутылку пробкой. Боль отступила от головы, но я знал: в строю меня поддерживает только желание во что бы то ни стало сделать дело. Как только я окажусь в более-менее нормальных условиях, организм расслабится — и откат обязательно вернётся.