Я начал спрашивать о том, кто он на самом деле. Ещё меня интересовало, как у него проявились способности и много ли таких упырей в Советском Союзе. После этого я решил узнать кем является старший товарищ, которого гипнотизёр упоминал с благоговейным придыханием.

Конечно же, гипнотизёр старался юлить, отвечать уклончиво и откровенно врать. И у него это могло получиться, если бы не множество фрагментарных образов, которые порождало его распахнувшееся настежь сознание. Именно из этих образов я черпал толики правдивой информации.

Оказалось, что таких, как он, упырей в стране не так много. А тех, кого он называл светлыми, ещё меньше. И почти все одарённые, в отличие от известного гипнотизёра Драбужинского, стараются держаться в тени и уклоняются от общения друг с другом. В этом я более-менее разобрался. Единственными вопросами без ответа оказались связанные со «старшим товарищем». Несмотря на уничтожение чёрной мерзости, в голове гипнотизёра остался блок, не позволяющий его показать.

Кроме этого, я выяснил, какая причина заставляло упыря не уходить в тень. Оказалось, это страстное желание повелевать людьми во время выступлений, перемежающееся с коллекционированием чужих самоубийств, совершённых по вине гипнотизёра.

Просматривая длинную череду отвратных образов, я вспомнил про Матрёну. Просканировал её голову и обнаружил точечное затемнение, которое упырь там успел разместить. Одна из областей мозга перестала функционировать. Похоже, это и есть тот самый триггер, который породит желание со всем покончить и не позволит знахарке жить дальше.

Действуя аккуратно, я заставил упыря встать на колени и приставил ствол к его затылку. После этого, пользуясь его же шаблоном, перенёс точечную блокаду участка мозга из головы Матрёны в его. Драбужинский воспринял мои действия неправильно и вместо оказания хоть какого-то сопротивления, внезапно захохотал.

— Алексей, я не боюсь, ибо знаю, ты меня не застрелишь, — уверенно сказал он.

— Откуда такая уверенность?

— Светлый путь знахаря, не позволит осуществить подобное.

— Значит, ты уверен, что я тебя отпущу?

Упырь закивал.

— А если я тебя отпущу, ты сможешь пообещать, что забудешь этот адрес и никогда сюда не вернёшься?

— Конечно, — соврал Драбужинский. — Я сяду в машину, спрятанную в двух километрах отсюда в лесу, и уеду в Смоленск. Завтра у меня последнее выступление в Доме офицеров. После него, клянусь, больше никогда сюда не вернусь.

Судя по образам возможной расправы, которые в эти секунды транслировал мозг упыря, он, конечно же, собирался вскоре вернуться с подкреплением и закончить начатое более кровавыми методами.