— Рыжий, иди прогуляйся, но не забудь о том, что карточный долг — это святое. Не отдашь — тебя нормальным пацаны считать перестанут.

Выйдя из жилого блока, я молча направился к выходу, не желая разговаривать внутри общаги. Саню, наоборот, подмывало задать кучу вопросов. Остановило только то, что он чуял: я не отвечу. К тому же за нами кто-то выскочил и теперь тихонько брёл, соблюдая дистанцию.

Выйдя из заводской общаги, я направился к мотоциклу. В этот момент Саня начал включать упёртого осла.

— Давай до бочки пешком прогуляемся, — предложил он.

— Залезай в люльку, игроман хренов, — безапелляционно потребовал я и приглашающе откинул брезентовый клапан.

— Да не поеду я никуда, — упёрся Саня.

— Даже к мамке, узнать, как она там?

Я решил сразу пойти с козырей, а если точнее, воспользоваться небольшим блефом.

— Что с мамой?

Рыжий перестал упираться и сразу подошёл.

— А как сам думаешь? Сынуля домой три дня не приходит, а отложенные им триста рублей из заначки куда-то пропали.

Эта отповедь заставила Рыжего залезть в коляску и нахлобучить на голову протянутый шлем. После этого я тронулся и укатил под неодобрительным взглядом курившего на крыльце Валета.

Сделав крюк мимо завода, чтобы никто не понял реального направления движения, направился в сторону частного сектора и уже через пятнадцать минут припарковался возле дома Боцмана. Выбравшись из люльки, Саня уставился на видневшуюся отсюда шиферную крышу родительского дома.

— Пока не протрезвеешь, тёте Маше на глаза не попадайся. Не надо её ещё больше расстраивать, — грозно предупредил я. — Кстати, откуда фингал?

— Да это Кастет, сука, позавчера меня пьяного приложил. Его дружки сказали, за дело, а я особо не помню.

— Ладно, пошли в дом, серьёзный разговор есть.

Саня уже понял, что я использовал мать как повод, но возмущаться не стал. Кивнув, он покорно направился за мной. Увидев на столе книжку, где раньше лежала моя заначка, потупил взор и уселся на табуретку.

— Ну и чего мы ведём себя как щенок, нассавший в хозяйские тапки? — спросил я, поставив перед другом только что вскрытую бутылку холодной минералки «Ессентуки».

— За заначку извини. Ты же знаешь, я всё отдам, — пообещал Саня.

— Да я знаю, что отдашь. Как я понял, то, что ты скопил, работая в колхозе, всё в карман Малюты перекочевало.

Саня обречённо кивнул.

— Давай рассказывай, сколько ты ещё и у кого занял? Хочу увидеть полную картину твоего морального разложения.

Поначалу Санька пытался юлить, но быстро сдался и начал колоться. Оказалось, за три дня он проиграл почти четыре сотни своих кровно заработанных. Кроме этого, назанимал у друзей полторы сотни и, играя в кредит, остался должен сверху четыре сотни рублей. Вдобавок Рыжий игроман лишился новых джинсов и только недавно купленного с рук магнитофона.