— Соколов, получи, пересчитай и распишись.

В итоге вышло триста сорок рублей с копейками. Плюсом должен стать заводской оклад в размере ста двадцати рублей. А если учесть неполученную зарплату за прошлый месяц и деньги за спасение племянника пасечника, то вырисовывается нормальная сумма. Без малого девять сотен. Для человека, который почти два месяца не видел денег, очень даже хорошо.

— А за дружка моего, Александра, можно получить? — спросил я, и бухгалтерша пристально на меня посмотрела:

— Он не против?

— Думаю, наоборот. Сами понимаете, если до пяти не успеет, то придётся ждать понедельника. А нам завтра в город возвращаться.

— Да забирай, ради бога. Мне же легче. Вот здесь распишись за него, только закорючку другую поставь.

Пересчитав причитающиеся Саньке деньги, я положил их в карман. Спросил бухгалтера, не знает ли она причину вызова, получил отрицательный ответ. Странно, что самого председателя не было. Сказали, что он с утра объезжают угодья. Пришлось сесть на привычный стул в конце коридора и ждать.

Часа в два к сельсовету подкатил «козлик» Жукова, вместе с «копейкой» красного цвета. «Жигули» явно не первой свежести. Судя по небольшим вмятинам и царапинам, хозяин её не жалеет.

Из машины вышла светловолосая девушка в джинсах, вельветовой курточке, тёмной майке и с объёмной кожаной сумкой, перекинутой через плечо. Я почему-то сразу понял, что она приехала по мою душу. Жуков подтвердил эти догадки, войдя в сельсовет:

— А вот и Алексей Соколов собственной персоной, — председатель указал на меня рукой.

Вдруг почудилось, что меня загнали в ловушку. Откуда такие мысли? Ничего криминального я не совершал. Или это о себе даёт знать паранойя?

— Где мы можем поговорить? — спросила незнакомка, мазнув по мне взглядом больших карих глаз.

— В кабинете парторга, — Жуков кивнул на кабинет Романова. — Он сейчас пустует. Хозяин несколько дней назад слёг с отравлением.

После слов председателя мне с трудом удалось сдержать усмешку. Это я в начале недели не сдержался и немного пошаманил с организмом Антона. Дело было в понедельник, когда бригада обедала. Тогда парторг свалился как снег на голову, приказав быстрее заканчивать, а вместо положенного отдыха выслушать лекцию о каком-то решении ЦК. Наверное, именно так мажор видит улучшение работы с коллективом, порученное Лаптевым. Только формализм не должен переходить в идиотизм. Но по-другому парторг не умеет.

Поэтому мне пришлось вмешаться и немного простимулировать перистальтику товарища. Правда, прежде чем рвануть на толчок, пламенный оратор отнял у бригады двадцать минут законного отдыха. Мы бы лучше малость подремали в теньке. После обеда самое оно. Сам Архимед завещал потомкам устраивать сиесту, особенно людям физического труда.