* * *

Сновидение оборвалось резко, не дав возможности досмотреть огненное представление. Болезненно. Ощущение, будто тебя вырвали из тёплой постели и швырнули в прорубь. Только полынья оказалась толпой работяг, топающих к заводской проходной.

Я моргнул, пытаясь осознать, куда попал. Вокруг шли люди. Впереди дымилась труба литейки. Откуда-то несло запахом машинного масла. У проходной скрипел громкоговоритель, из которого лилась бодрая советская песня о монтажниках-высотниках.

«Литейно-механический завод „Металлист“ ордена Ленина и Красного Знамени

» , — гласила надпись на стенде с фотографиями передовиков производства. После увиденного моё сердце совершило кульбит, достойный циркового акробата.

— Соколов, ты чего тормознул? Опять опоздать хочешь? — хриплый голос, донёсшийся сзади, заставил вздрогнуть.

Обернувшись, увидел коренастого мужчину в костюме, смотревшего на меня с немым укором. В голове сразу всплыла информация — начальник транспортного участка по фамилии Севастьянов.

— Алексей, ты с похмелья? Или только из-за стола встал?

Севастьянов недовольно фыркнул и отвернулся. При этом окружающие снисходительно заулыбались.

Я хотел выкрикнуть начальнику что-то злое, но промолчал. В голове вдруг появились знания, кем работает Соколов и почему он на плохом счету. Сразу захотелось вернуться в коммуналку. Но пришло понимание, что так нельзя. Всё очень странно. Похоже, смерть меня миновала. Зато продолжение жизни грозит ударным трудом, плановой экономикой с отсутствием интернета, нормальных условий жизни и даже сотовой связи. Между тем толпа несла моё тело к проходной, как река безвольную щепку.

Рассматриваю окружающих и поражаюсь. Среди рабочих нет даже намёка на обречённость. Наоборот, удивляет полное отсутствие постных и угрюмых лиц. Молодые литейщики перемигиваются с девчонками из формовочного цеха, те краснеют, но смеются над шуточками. Мужики с седыми усами и папиросами «Беломор» в зубах снисходительно улыбаются, наблюдая за молодежью. Некоторые начальники идут пешком вместе с подчинёнными. Только редкие обладатели собственных машин подъезжают к проходной на «Москвичах» и «Жигулях».

— Алексей! Ты чего задумался? — коренастый мужчина в сером пиджаке хлопнул меня по плечу.

— Да так… — отвечаю, пытаясь вспомнить, как его зовут.

— Опять «Табор уходит в небо» во сне смотрел? — засмеялся другой сосед.

— Не, мне классика больше нравится. «Рембо: Первая кровь» или что-то похожее, — пробурчал я в ответ, и мужики переглянулись.

— Лёха, ты живой? — спросил догнавший меня рыжий парень в спортивных трико, олимпийке и кедах.