Блоод высунула кончик языка:

— Яркая. Готовишься. Как для постели.

— Каждый раз, когда мне хотят перерезать глотку, я прихожу в неподдельный экстаз. Прямо не знаю, с чего бы это?

— Возьми с собой.

— Судя по тому, как ты на меня смотришь, мы далеко не уедем. А мне нужно заняться делом. Тем более встречи аж с двумя такими красотками, как мы с тобой, деревенским дикарям определенно не пережить.

Думая о не ведающих чувствах вкуса и меры нравах, Катрин позволила одеть и украсить себя. Результаты впечатляли. Еще хорошо, что треснутое потускневшее зеркало не отражало убийственное зрелище в полной мере. Черт с ним, Катрин приходилось начинать военные действия и в куда более экзотических нарядах. Хотя изобилие ювелирных изделий, нацепленных поверх кольчуги, несколько ограничивало подвижность воительницы.

На этот раз пришлось обойтись без любимой косынки. Светло-желтые волосы, яркие сочные губы, обильно накрашенные глаза. Крупные серьги ощутимо оттягивали мочки ушей. На груди лежала толстая цепь с двумя массивными знаками — символическими отпечатками медвежьих лап. Рубины-когти, изящная чеканка — гербы замка были подлинными произведениями ювелирного искусства. Эх, если бы еще весили поменьше. Против браслетов Катрин не возражала — в таком количестве они вполне могли заменить наручи. Брюки на девушке были новые, и только потертые сапоги не слишком вязались с расфуфыренным обликом потомственной воинственной аристократки.

— Не смотри так алчно, — грустно сказала Катрин, — если меня не слишком потреплют, сможешь завалить меня на постель прямо во всей этой мишуре. Если захочешь.

— Захочу. Не хочу. Чтобы трепали.

— Договорились. Теперь давай нужные вещи.

Нож с запястья пришлось переместить за голенище, иначе из-за браслетов его извлечь в нужный момент было бы сложно. Кукри на бедре в поясных ножнах. Для пущей пышности Катрин напялила еще и куртку с меховой опушкой. Миледи должна выглядеть миледи, нравится ей или нет.

Зато другим нравилось. Когда Катрин появилась во дворе, ее внешний вид был оценен должным образом. Глазели жеребцы, мужчины, добропорядочный кобель-пенсионер тоже загляделся. Даже Даллап слегка вышел из своего апатичного состояния сестры-сиделки.

— Миледи, отчего вы не выглядите всегда так… достойно? — проскрипел Фир Болг.

— Да как-то… Привыкла уделять время рыбной ловле, чистке оружия и прочим смешным причудам, — пробурчала Катрин, вкладывая глефу в ремни у седла. — А для эстетического любования и восхищения у нас Блоод имеется.

Забиралась она в седло со сложными чувствами. Мужское внимание льстило, но больше мешало. Еще эти благовония… Не нужно было разрешать Блоод плескать их так бесконтрольно.