Жеребец потянулся, хватанул с дерева яблоко, быстро схрумкал. Катрин сорвала ему еще одно.

— Леди Катрин, я люблю вас, — вдруг сказал Энгус. — И леди Блоод я тоже люблю. Не волнуйтесь, я знаю свое место и ни о чем таком не мечтаю. Вы и так дали мне больше, чем я заслуживаю. Позвольте мне просто служить вам. Вот разводить свиней и заправлять кузней, куда лучше меня, сможет Даллап. И Ингерн очень хозяйственная. Они преданны вам и без сомнения готовы отдать за вас свою жизнь. Но я умру за вас с радостью.

— Все-все, остынь. Умирать с радостью — занятие крайне глупое и нерациональное. Ты лучше этакие патетические фокусы никому не обещай, — пробурчала Катрин.

— Вы с Бло самые красивые и самые необычные женщины королевства. Служить вам — истинное счастье.

— Насчет Блоод ты, несомненно, прав. Она самая красивая и самая необычная. Я тебя понимаю. Просто счастье, что она одна такая. Двух таких ни тебе, ни мне не пережить. — Катрин сорвала яблоко, бросила парню. — Хватит лирических отступлений. Уши вянут слушать, как ты пытаешься куртуазным быть. Поехали, рискнем здоровьем, взбодримся…

Энгус покорно захрустел слегка недозрелым фруктом, и пара всадников двинулась напрямую к месту встречи.

Опушка леса тянулась хмурая и тихая. Нависало низкое, сулящее близкий дождь, небо. Оленей видно не было, как, впрочем, и ничего живого. Копытные — понятно, но где птицы? Когда Катрин забирала оленью тушу, местечко выглядело гораздо оживленнее. И трупы на месте были…

— Там кто-то есть, — вполголоса сказал Энгус и потянул из-за пояса топор.

— Похоже на то, — согласилась Катрин, — только томагавк свой пока не трогай.

Надо отдать должное парню, слушался он беспрекословно. Доверяет. Катрин подумала, что на его месте вряд ли была бы столь уступчива. Переться почти безоружным прямо в лапы злым колхозникам — решение сомнительное.

— Вперед. — Катрин подбодрила жеребца каблуками. Энгус безмолвно двинулся следом.

Они рысью влетели на поляну. Девушка подняла Вороного на дыбы. Жеребец недовольно заржал. В тон ему Катрин заорала:

— Незачем прятаться. Если хотите говорить — выходите. Мне некогда играть в прятки.

По-прежнему стояла тишина. Никаких признаков оппонентов. Катрин уже хотела добавить — «выходи, подлый трус». Может быть, какой-нибудь бесстрашный барсук и ответит на вызов.

Кусты все-таки шевельнулись, и из леса высыпало два десятка аборигенов. Вооружены дяденьки были демократично, но изобильно. Луки, копья, топоры — оружие вполне могло бы иллюстрировать музейный зал «Быт первобытнообщинного строя». А при взгляде на рожи, явившиеся из кустов, Катрин живо вспомнила одного из классиков родной литературы — бритву местные селяне презирали так же категорично, как и великий босоногий граф на пике своей популярности.