— Понятно, Грипзиш и Шнолль это, ваша милость, — перебивает меня старший над воротами.

— Да, это их оружие, больше таких умельцев я не знаю. Сколько ехать туда, до самого лагеря?

— Это, ваша милость, с утра до обеда, если до места, где телега была спрятана. Так мне сами пораненные воины сказали. И так еще идти до лагеря немало, — неуверенно отвечаю я. — Не очень я в вашем времени разбираюсь, ваша милость, так мне те воины говорили. Да, от опушки леса столько и шли, все время прямо, никуда не сворачивая.

— А само место, где в лес заходить, помнишь?

— Да, ваша милость. Дерево там еще высокое стоит, — радостно говорю я, стараясь услужить важному господину.

— Вот ведь дурак какой! — не выдерживает Капитан стражи моей откровенной тупости. — В лесу много деревьев высоких!

— Так это, ваша милость, оно особенно высокое и еще я внизу пару веток сломал, чтобы мимо потом никак не пройти.

— А к стоянке помнишь дорогу?

— Там и помнить нечего, ваша милость. Все прямо, потом холм высокий, под ним ручей бежит и за ним на поляне уже сами шалаши стоят.

Капитан отвлекается от меня и говорит старшему над воротами:

— Похоже, чертовы наемники повздорили с бандой Хоба, вот и убили всех исподтишка. Судя по пробитым шеям, точно во сне перекололи. Ну и отлично, что начали убивать сами своих. Только и сами раны получили, теперь пока не воины сделались. Поэтому сил нападать на караваны у них уже нет, из-за чего сюда первого попавшегося мужика послали, чтобы он им еды привез. Совсем уже дошли до ручки, нужно таким делом обязательно воспользоваться.

— Конечно, господин Капитан. И этот придурок нас отведет к ним, — полностью согласен старший на воротах.

— Пойдете с ним завтра, если там всего двое на ногах, а остальные раненые и еще мужики простые, думаю, десятка вам хватит. Возьмешь в арсенале четыре арбалета, чтобы с Грипзишем и Шноллем в рубку не вступать. Раненые они раненые, однако мастера известные. Утыкаете болтами издалека и всего дел. Потом сюда привезете, чтобы граф сам удостоверился в их смерти. Денег он много обещает выдать за живых или мертвых, поэтому всех сюда гоните и везите, кто там окажется. Даже из свежих могил тела выкапывайте, чтобы всех на показ. Не подведи меня, Кирил, дело простое, зато деньгами большими пахнет.

— Понятно, капитан. А с этим мужиком что сейчас? В каталажку? — он показывает на меня.

На каталажку я не согласен, поэтому протестую:

— Покормили бы меня? Ваша милость? С утра во рту ничего не было. Вот и эти отправили без куска хлеба и даже одной луковицы с собой не дали! — говорю я самым жалобным голосом и громко шмыгаю носом.