Шнолль срубает своего противника ударом в лицо, Грипзих тоже цепом сносит усидевшего в седле после болта всадника. В общем, проходит всего десять секунд, в седле остается только один дружинник, да и тот уже получил две стрелы в спину, поэтому падает, ускакав от нас всего на полсотни метров.
Я тоже ссадил своего противника болтом из резко выхваченного из-под сена арбалета, взрослого такого мужика с песочными усами, явно никак не ожидавшего острого подарка в упор. Пустил ему болт точно в лицо, порадовавшись, что теперь не нужно целиться из лука зверолюдов, куда и как попало стреляя.
«Да и вообще, узнав, что набедокурили в таверне проезжающие мимо простые мужики, за нами послали даже слишком много воинов. Хватило бы и двух вооруженных человек, чтобы легко привести землепашцев к покорности и повернуть караван назад».
Правда, для таких, хитро замаскированных под простых крестьян, воинов и шести противников очень быстро не хватило. Совсем они нас не опасались, как самых обычных земляных червей, подъехали открыто и тут же подставились под арбалеты.
«Значит, все же не вычислили нас местные мужики и хозяин трактира, что не совсем крестьяне перебили всех крепких мужиков из села. Хорошая тогда маскировка получилась все же!» — немного даже удивляюсь я.
Глава 18
— Так, время не теряем! Убитых на подводы, будем по пути чистить от добра! Лошадей вы вдвоем собирайте, тоже лучше отсюда увести! — включаю я командирский голос и сам тащу своего стражника на повозку.
Хорошо, что он упал совсем рядом со телегой, поэтому сразу оказывается на ней, светя болтом в переносице.
Даже с моей силушкой богатырской очень трудно перевалить растекающееся в руках тяжелое тело в кольчуге, шлеме и всяких поножах с наручами. Закидываю еще копье убитого, которое он держал в руке и в меня в момент выстрела целился, вроде больше в траве ничего не видно.
Меня чуть не выворачивает, когда его искаженное лицо и невидящие глаза на нем оказываются рядом со моими глазами. Нет еще глубоко укоренившейся привычки, как у остальных наших мужиков, чтобы с невозмутимым видом таскать убитые трупы потенциальных врагов и мародерить их тут же.
Правда, как-то она уже очень быстро вырабатывается, такая привычка. Никто меня теперь не узнает в том гуманном человеке из толерантного общества, простом и добродушном электрике из питерского ЖЭКа.
Ладно, хоть добивать самому не пришлось, метко попал прямо в лицо, никак не ожидавшему подобного сюрприза от обычного крестьянина, дружиннику местного барона.
«Не ожидал, а должен был, что теперь поделать? Кто хитрее и первый внезапно бьет, тот потом и мародерит с понятным удовлетворением залитые кровью тела. А не его, чтобы совсем наоборот».