Видно, что хорошо похмелившихся наемников никакая погоня особо не пугает. Наоборот, все хотят показать, что под простыми некрашеными рубахами и портами бьется сердце и прочие органы настоящих крутых и очень умелых в бою мужчин.

— Короче, нельзя, чтобы хоть один ушел от нас! Ксита, Фиала — на вас все, кто останется в седлах и соберется удирать! — громко говорю я. — Если что — лошадей тоже не жалейте!

Здесь еще принято выбивать из седел только всадников, а животных беречь, такие еще благородно-романтические времена на дворе, как я понял по прежним разговорам. Все подобное, конечно, не из-за отсутствующего здесь, как класс, высокого гуманизма, а из-за будущей добычи, в которой лошади играют основную роль, как те же доспехи или оружие.

Тогда нас к вечеру точно догонят, если кто-то умудриться сейчас спастись, хотя в лесу кое-какие возможности спрятаться у нас есть. Однако без наших подвод и лошадей жизнь сразу очень сильно поменяется в худшую сторону.

«Ну, не к вечеру, тогда уже завтра днем догонят, если кто-то сможет вернуться в замок, — понимаю я. — Оторвемся все же далеко мы от преследователей».

Топать с большим грузом на плечах своими ногами целыми днями — это вам не красиво на телеге спать, почесывая пузо и громко выпуская ветры из желудка из-за высокой сытности.

— Да, если мы так после каждого ночлега будет баронских стражников бить — вообще далеко не уедем, — подвожу я итог и гляжу на живописно раскрашенные рожи наемников.

— Придется наших девок в хлеву кормить и в зал не пускать, чтобы неприятностей поменьше было, — на такое не согласны уже лучницы, шумно спорящие со мной, что они тут не причем.

И держались скромно, и горбились, как я сказал.

— Хватит уже воздух гонять! Я сам и все мужики красивое молодое тело одним запахом чуем, как бы вы чумазыми неряхами не прикидывались! — отрезаю я.

Они вообще с моим появлением стали такие разговорчивые, явно чувствуют слишком доброго и хорошего человека в номинальных предводителях шайки.

— Едем по-прежнему, не оборачиваемся и не спешим, как будто ничего не знаем. Их всего шестеро на конях, положим с одного разу, — прикидывает Грипзих диспозицию перед сражением.

Командовать и готовиться к схватке сейчас положено опытным воинам, а никак не мне.

Через пятнадцать минут всадники в железе догоняют нас, лошади под ними дышат очень тяжело, видно, очень давно гонятся. Двое сразу скачут в начало обоза, чтобы остановить его, остальные воины растягиваются вдоль повозок.

Раздается громкий свист Грипзиха, щелкают четыре арбалета, прямо в упор, в лица и грудь всадников. Еще наши девки вскакивают с луками в руках и садят одну стрелу за другой, как на стрельбище.