Не должен он долго упираться, однако только в том случае, если не замыслил чего-то совсем плохого для нас.

А ведь он точно замыслил! Завел и собирался бросить посреди болота!

— Вы, что же, люди добрые! Мучить меня собираетесь? — взывает к нашей совести еще не понявший, к кому он попал в лапы, проходимец.

Все наверно за взбунтовавшихся крестьян принимает, своих же собратьев по жизни.

— Да, тебя будем пытать, а народ у нас к такому делу здорово способный, настоящие наемники, которые не жалеют никого. Так что — никуда не денешься, запоешь скоро, как птица певчая, — продолжаю я компанию по запугиванию проводника.

Чем быстрее расколется — тем меньше помучается перед смертью. И тем быстрее мы сможем отреагировать на ту задницу, в которую попали сейчас. Время теперь — очень дорого для нас. Иначе придется срочно возвращаться назад и все получится совсем зря. Зря заехали в болото, зря терпели насекомых и защищали своих лошадей.

Проводник еще молчит, не понимая, как спасти уже свою задницу в данных условиях. Но мне есть, что обсудить со своими попутчиками.

— Так, нам нужно решать прямо сейчас, обратно ехать или все же есть отсюда другая дорога дальше? Если сейчас выедем, точно успеем до захода Атерила оказаться на том берегу.

И я показываю рукой, что разговор идет о возвращении назад. Даю осмыслить стремительное изменение наших планов своим товарищам и спрашиваю дальше:

— Наверно, нас там даже ждать пока никто не будет? А, Товер? Не будут ведь?

Тот продолжает упрямо молчать, тогда Грипзих для начала занимается его пальцами на ноге, пока Терек с равнодушным видом привычного к подобному делу человека присел прямо на проводника. Чтобы тот не дергался и не мешал опытному человеку добиваться признания.

Дикие крики продолжаются половину минуты, когда наемник убирает окровавленный нож от ступни проводника.

— Ну, что? Будут нас там ждать?

— Неее! Не будут!!! — плаксиво блеет проводник, понявший, что шутки совсем закончились, теперь его тело в полном нашем распоряжении для наглядных опытов и прочей вивисекции.

— А когда будут? — неумолимо спрашиваю я и видя, что Товер замолчал, киваю наемнику.

Снова минута непрерывных стонов и воплей, однако даже меня откровенные пытки не трогают за душу, что же говорить о привыкших к подобным методам допроса опытным наемникам. Самая повседневная картина жизни средневекового воина, такое положение вещей здесь — обычная рутина.

«Сам ведь напросился, мы с ним совсем по-хорошему и с полным уважением, а он нас в подлую ловушку завел!» — напоминаю я себе правильное положение вещей.