На телеги цена пониже, чем на лошадей, однако ненамного, ручной труд очень дорогой в здешних экономических условиях без нормального конвейера. Аттракцион невиданной щедрости производит ошеломляющее впечатление на зрителей, уходить без покупок они теперь точно не собираются.

Мужики начинают присматриваться и к телегам, только я сразу предупреждаю, чтобы руки под сено не совали, там лежит другой товар, который им ни к чему. На троих лошадей покупатели сами накидывают выданные им мной уздечки и привязывают к присмотренным двум телегам.

Потом недолгий торг, и мужики расходятся по домам за деньгами. Зажиточные они здесь довольно, если такие деньги у всех в наличии есть. Ну, кто-то всегда более справный и богатый хозяин по сравнению с другими соседями. И держатся такими солидными по уровню состоятельности мужиками, не с голытьбой всякой общаются.

Возвращаются уже с наступлением темноты, чтобы не светиться лишнего с левыми лошадьми, приводят с собой еще одного родственника, который забирает четвертую лошадь. Она ему уже присмотрена, ведь для меня пока все лошади на одну морду, а для деревенских мужиков каждая сильно отличается от соседки.

Золото так и пересыпается мне в кошель, я контролирую ментально, не замыслили мужики чего недоброго. Однако они откровенно только рады дешевой цене. Ничего такого не замышляют, а мы становимся богаче на сто пятнадцать золотых талеров.

Потом я гляжу на как-то недобро скривившегося от вида сильно успешной торговли мужика-помощника и мне приходит в голову удачная мысль.

«Пора от него избавиться, не нравятся мне его мысли и намерения, сдаст он нас при первом шухере. Еще и сам побежит местную власть искать, если удастся удрать».

Поэтому задаю хозяйственным мужикам, новым владельцам четырех лошадей и трех подвод такой вопрос:

— Эй, добрые покупатели, работник задешево нужен? Нам задолжал немного, отдам в аренду на два года недорого, — и я показываю на нашего помощника, взяв его сознание под контроль, чтобы вообще не рыпался.

Мужики останавливаются. Проверяют того, как лошадь, тоже щупают грудь и руки, заглядывают в зубы, все так же само, как с покупкой и выбором лошадей, только что копыта с подковами не смотрят.

— А что умеет?

— Да все по крестьянской жизни, не мастер-кузнец, конечно. Только и цена моя всего десять талеров на два года его повинности, — я накидываю безропотно стоящему мужику петлю из веревки на шею, обозначая его статус, типа, как настоящего закупа-должника.

— Только сейчас не отдам, приходите рано утром за ним, — предупреждаю я покупателей нелегального товара. — Еще с утра на нас поработает и все, тогда выдам в хорошие руки за небольшие талеры.