Я очень хочу, чтобы выжили, только для подобного финала обязательно придется бросить парней в таверне на произвол судьбы.

«Ну, я сделал все, что смог, чтобы мы выжили все. Однако теперь готов умыть руки, как человек из будущего, где подобное слепое самопожертвование за других — уже совсем не абсолютная норма жизни».

Тем более ни Шнолль, ни Грипзих с Вертуном абсолютно точно моими друзьями больше не являются. Даже приятелями их сейчас не назовешь, как того же Терека.

«Так я и не смог задать вопрос Шноллю, почему я не могу на него воздействовать. И больше точно не смогу его спросить о чем-то подобном, сильно для меня интересном».

Мы пока смогли отсидеться в укромном месте сильно запутанной заборами деревни, однако теперь пора поглядеть, что там творится на площади. С которой уже как-то разом донеслись громкие крики, потом они так же быстро смолкли.

— Неужели наших товарищей уже убили? Так быстро? Да не может быть! — не верит в подобное и сам Терек.

Наверно, дружинники так с боевым криком в таверну ворвались, потом уже там короткая стычка, по результатам которой все и решится. Учитывая огромное численное преимущество и внезапность нападения, шансов оказать серьезное сопротивление у парней точно нет ни одного.

Лошадь осталась стоять запряженной в телегу, я не стал ее распрягать, понимая, что подобное не имеет смысла. Кобыла Терека тоже готова немедленно унести своего всадника, так что можно спокойно ехать, спасать свои жизни.

Только так поступить будет точно не по местным понятиям для наемников, с чем я не спорю, а просто проворно снаряжаю два арбалета.

Еще два заражает Терек, лучницы уже готовы стрелять, проверяют количество стрел в колчанах.

Сейчас на улице темно, впрочем, около таверны народу с факелами много найдется, ведь без хоть какого-то света тут вообще никак не повоюешь.

— За мной идите, — я зову спутниц и наемника за собой.

Десять минут разных передвижений мимо покосившихся заборов в полной темноте, и мы оказываемся рядом с деревенской площадью, где происходят основные события сегодняшнего вечера.

Из-за очередного забора с обвалившимися жердями мы можем рассмотреть саму таверну, ее крыльцо, освещенное густо горящими факелами в руках многочисленных воинов. Они выстроились вроде почетного караула перед крыльцом таверны, на котором я вижу первым делом окровавленное лицо Шнолля, его держат с боков пара дюжих воинов.

— Там Шнолль, — шепчет Ксита. — Похоже, что его оглушили и связали. Где остальные — пока не видно.

— Остальных не видно, — докладывает Терек со своего места, больше переживающий за Вертуна и Грипзиха, своих старых товарищей.