Стихийная волна поднялась во мне с неистовой силой. Я готов был испепелить Оливию на месте, заставить её кровь закипеть, разорвать огненный шар под её ногами. Но всё, на что я был способен, – лишь в ярости вцепиться в ржавые прутья клетки и зарычать.
– Ты! Ты ведь была с нами всё это время! Ты приносила клятву верности!
Я попытался ухватить её за руку, но баронесса, как крыса, с писком отпрыгнула назад.
– Клятва, мой дорогой Грегориан, это всего лишь слова. Даже если это слова заклинания. Я свободная женщина и вольна делать свой собственный выбор.
– Делать выбор? И ты выбрала короля Корвуса? – задыхаясь от гнева, спросил я.
– Я выбрала верность Лландрии, нашему государству. Разве не это долг любого порядочного землевладельца?
– Ты сделала это из-за Катерины. Потому что у тебя были совсем другие планы, верно? Что с Катериной, где она?!
– По её следам идёт полсотни охотников, – дёрнула плечиком Оливия. – Думаю, скоро она тоже будет сидеть в клетке. Что же до моих планов, то ты не глуп. Они изменились. И теперь Фламделия точно достанется мне. Король дарует мне титул герцогини. Он обещал мне повышение.
– Магическая клятва – это не просто слова, Оливия, – хрипло прошептал я. – Ты не боишься?
– Нет. Теперь не боюсь. Я под надёжной защитой, а рядом с тобой чувствовала себя уязвимой. Ты не сумел защитить мою бедную кузину Амалию, а это значит, на тебя нельзя положиться!
Баронесса по привычке раскрыла свой веер, разгоняя ароматы канализации. Я думал о Кате, об Эйле и о кошке Мэлли, которой приказал слушаться друзей. Думал о некроманте: удалось ли ему вырваться на самом деле или нет? Кто знает, быть может, он оказал сопротивление и был убит, а мы надеемся зря? Оливия поёжилась от сквозняка.
– Скоро вы узнаете, что происходит с предателями короны. А мне пора. Прощайте, господа!
***
Много часов провели мы в темноте и сырости, не зная, что ждёт нас в ближайшем будущем. Мы то оживлялись и начинали строить несбыточные планы, то принимались беспокоиться за родных и близких, которых без нас ждала незавидная участь. Тоненькой, едва заметной ниточкой в сознании подрагивала моя связь с фамильяром – это значило, что кошку никто не развоплотил и она, может быть, помогает Кате и Эйле прятаться. Ни еды, ни воды нам не давали. Во рту давно пересохло, и разговоры из бурных обсуждений превратились в отдельные сухие фразы.
Откуда-то издалека вдруг донеслись душераздирающие женские крики. Я вскочил с грязного пола, невольно покрываясь холодным липким потом. Кто мог так визжать? Сумасшедшая заключённая или несчастная, подвергаемая жутким пыткам? Я пытался убедить себя, что голос совершенно не похож на Катин, но ужас уже запустил тёмные щупальца в моё сердце и рисовал картины одну ужаснее другой. Моя Катя, скорее всего, ждёт ребёнка. Неужели я не уберёг от смерти и её, гостью из другого мира? Крики стихли, но гуляющее по тюрьме эхо ещё долго заставляло нас покрываться мурашками.