«Панк» не выдержал. Не справился с напряжением.

Чувствуя, как его сердце разрывает на части, он попытался прорваться: обрушил топор на преграду, из-за чего купол треснул от основания до самого верха, но не успел — с гулким стуком голова Электры ударилась о лед. В жалком полуметре от окованных мифрилом сапог.

Следом по рядам дворфов пробежал злобный гул. А сам глава клана, казалось, разом постарел лет на десять.

Он испытывал тихий ужас. Переживание глубокой утраты, что вопреки ожиданиям оказалось гораздо сокрушительнее, чем тот предполагал. Так, словно он вновь оказался влюбленным юнцом, когда-то мечтавшим прожить с этой девушкой всю оставшуюся жизнь.

— Мразь… гребаная ты мразь… — колени и кисти Кэрту мелко дрожали. Не от страха — от тонны адреналина, впрыснутого в кровь. — Клянусь Пантеоном, я прикончу тебя как бродячую псину… Утоплю в крови не только тебя, но и весь твой гнилой род…

— Вижу, твои войска по-прежнему здесь, — флегматично зевнул эльф. — Стало быть, мы продолжаем.

Солдаты Доминиона вытолкнули вперед Флина.

Перепуганного гнома, при взгляде на которого Аполло снова почувствовал, как все внутри него болезненно сжалось.

Впрочем, не только у него. Я тоже был знаком с Флином. Виделся и общался несколько раз. Более того, ощущал львиную долю ответственности за происходящее прямо сейчас. Ведь именно с моей подачи дворф повел солдат на войну, оказавшись в итоге там, где он есть.

Наблюдая со стороны, мы с Эстиром пытались взломать защиту. Применяли различные заклинания, шаман генерировал тотемы с абсолютно несвойственным ему уровнем концентрации, но все было тщетно — божественный артефакт оказался сильнее чего бы то ни было.

Возможно, мегалодон был в состоянии помочь — мог протянуть бедолаге спасательный круг, уничтожив барьер. Но Диедарнис бездействовал. Оставался глух ко всему, что происходило вне его интересов.

— Это всего лишь секретарь, — брезгливо отмахнулся глава Меридиана. — Пользы от его убийства тебе никакой.

— Да неужели? Думаешь, я не в курсе, что из всех присутствующих он твой лучший и, не побоюсь этого слова, единственный друг? — Эрдамон довольно оскалился, как если бы услышал превосходную шутку. — Разумеется, формат ваших взаимоотношений весьма необычен. Ты без конца его третируешь, увольняешь по пять раз на дню и никогда не признаешься, что он тебе дорог, но так и есть. Именно он все это время был с тобой рядом и всегда поддерживал. А значит, смерть этого низушка принесет тебе особую боль. Что, несомненно, будет только началом. Твоим наказанием за глупость и дерзость!