пульсируя в такт пульсу, и по мере того, как рука Каза придвигалась все ближе и ближе, в голове Салем, точно калейдоскоп, проносились воспоминания: об этих самых пальцах, о хриплом шепоте, твердившем ей на ухо, что он владеет ее киской, о его горящих глазах, когда она промокла насквозь. – Но только если скажете нам правду, – продолжал декан, а Салем особенно остро чувствовала обстановку, прекрасно понимая, что находится в аудитории, где полно ее сверстников и преподавателей, и стоит кому-нибудь обернуться – все сразу поймут, что творится у них за спинами, учитывая, что запись поцелуя уже гуляет по всему кампусу. Вспомнив о нем, Салем еще сильнее распалилась. Подруги были правы. Этот мужчина знал, что делает. – Но если мы поймаем вас сами… Пальцы Каза добрались до ее трусиков. – …проступок будет занесен в ваше дело… Отодвинул их в сторону. – …навеки запятнав его. Выписывал круги карандашом. – Все всё понимают? Студенты закивали, а Салем потребовалась вся сила воли, чтобы не закатить глаза, пока Каз жесткими движениями карандаша дразнил ее клитор, а затем легко ввел его в нее, отчего Салем пришлось сжать бедра, поймав ими его руку. Каз ввел карандаш еще на несколько дюймов и вытащил обратно. Салем вцепилась в стол, костяшки пальцев побелели от приложенных ради сохранения спокойствия и равнодушной маски усилий, когда ей хотелось только стонать, без оглядки на свидетелей. Втайне Салем трепетала от одной мысли, что Каз может толкнуть ее на стол и овладеть ею на глазах у всех. Да, он бы так и поступил, не заботясь о чужом мнении, не заботясь о том, что подумают другие, и его безразличие, бесстыдство, беспечность, когда ее саму всю жизнь учили подчиняться правилам, манила Салем. По крайней мере, в свободе ее фантазий в тайниках разума. На самом деле она этого не хотела. Запретная близость у всех на виду, этот опасный баланс между фантазией и реальностью – вот что ее прельщало. По крайней мере, себе Салем честно могла в этом признаться. Ей нравилось безумие Каза. Оно привлекало ее, приманивало, втягивало в свой водоворот. Ей нравились его поступки, нравилось удивляться и не знать, каким станет его следующий ход. Декан покинул аудиторию. Мерлин повернулся к студентам. – Я буду признателен за любую помощь, которую вы можете оказать. Его взгляд остановился на Салем, застыв при виде мужчины рядом с ней, который, на первый взгляд, просто небрежно сидел на скамье. Мерлин снова посмотрел на Салем и сказал: – Пропавший предмет имеет для меня огромное значение. Поэтому, пожалуйста,