Казу было наплевать на общественное мнение, но он уважал Селину Салазар и ее чувства, она ему нравилась, к тому же Салем только начала налаживать отношения с матерью. Селине, ожидаемо, потребовалось время, чтобы все осмыслить, после того как они поговорили начистоту и рассказали ей все о его брате, отце Салем и об их связи и отношениях с Оливией. Разумеется, об Ордене умолчали. Подумав, Селина на удивление открыто и с пониманием отнеслась к избраннику дочери.

– Не будем ворошить прошлое, – сказала она им с Салем за ужином в тот вечер. – У меня есть дочь, а теперь еще и сын. Больше меня ничего не волнует.

– А как же грядущий скандал? – спросила Салем. Каз знал, сколько тревоги у них вызывало само это слово, и не без оснований, учитывая историю их семьи за последнее десятилетие.

Селина пожала плечами.

– С предыдущим конец света не наступил. Не наступит и с этим.

Салем воззрилась на мать с ошеломленным выражением на прекрасном лице. Судя по тому, что знал Каз, ожидала она совсем другого. Похоже, ее мать тоже изменилась.

– Салем! – Кто-то позвал ее, и Каз притянул девушку поглубже в тень, желая сохранить только для себя.

Она слегка толкнула его в грудь.

– Ну же. Ты можешь потерпеть до дома.

Каз приподнял бровь, глядя на платье цвета шампанского – не то, в котором Салем приехала, чтобы помочь подруге подготовиться, а в которое переоделась наверху, чтобы удивить его. Удивление было столь велико, что стоило Казу увидеть, как она спускается по лестнице, выходящей в сад, он набросился на нее, как дикарь, и потащил по открытому коридору в скрытый от глаз альков.

Платье не было излишне откровенным. На самом деле, у него имелся скромный вырез с едва заметным намеком на декольте, простой разрез сбоку, который поднимался до середины бедра, глубокий вырез на спине, скрытый распущенными волосами. Но сама ткань, вот что поистине сводило Каза с ума. Он понятия не имел, что это за материал, но он облегал каждый изгиб Салем, подчеркивал все достоинства, которые с годами выделялись еще сильнее, обволакивал грудь так, что казалось, она вот-вот вывалится наружу, будто бретельки держатся из последних сил. Другие назвали бы наряд элегантным, но Каза он только дразнил.

– Ты знала, какой эффект произведет это платье. Ты хотела, чтобы я тебя забрал, – обвинил он ее, а Салем лишь одарила его озорной улыбкой, какую Каз и представить себе не мог на ее лице в начале отношений.

Пять лет назад Салем обладала острым умом, но ей не хватало уверенности в себе и в своем месте в этом мире, она считала, что нигде и никому не нужна. Она спряталась в своей скорлупе, была слишком замкнута, слишком напугана, слишком потеряна, даже не осознавая этого.